Время неумолимо бежало вперед, и каждую ускользающую в небытие секунду оно играло не на руку последнему потомку великого Мерлина. С удручающей ясностью Касс осознавал, что своим бегством Оливия Торвуд отомстила ему во сто крат изощренней, нежели находилась бы с ним рядом и ежедневно изводила своими сумасбродными выходками. Она заставила его — великого и бесстрашного воина, побеждавшего в жесточайших и кровопролитных битвах — мучительно корчиться в немой агонии, понимая, что каждый прожитый день неотвратимо и неизбежно ведет его к концу. И как бы сильно он ни желал, он ничего не мог ни исправить, ни изменить. Ему оставалось лишь ждать. И это медлительное ожидание смерти было хуже самой смерти, той самой, которой он столько раз, не страшась, смотрел в глаза. Как же он ненавидел собственное бессилие и тот глухой угол, в который сам же себя и загнал.
Он назначил за поимку охотницы баснословную сумму денег, в надежде, что ее выдадут свои же, но то ли мастримы были настолько солидарны друг с другом, то ли охотница так умело и тихо залегла где-то на дно, но даже по истечении месяца никакой информации о ее местонахождении так и не появилось. Эта неизвестность и безысходность доводила нелюдя до состояния исступленного безумия. Тени шипели, царапались изнутри, выли и стенали, чувствуя гнев и злобу своего хозяина, и Касс намеренно не желал возвращаться домой, чтобы не дать выход своей жуткой сути. Пока он метался по империи, выискивая хоть какую-нибудь зацепку, которая могла бы натолкнуть на ее след, он мог контролировать свое состояние, а остановись и замри он хоть на мгновение, желание разгромить что-нибудь или кого-то убить становилось просто непреодолимым.
Планомерно и последовательно Ястреб выискивал все злачные места и перевалочные пункты, где обычно собирались мастримы, сдавая пушнину, клыки харгарнов или закупая необходимый провиант и оружие. Усаживаясь в дальнем углу харчевен, он прикидывался усталым путником и внимательно прислушивался к разговорам охотников, в надежде услышать такие необходимые ему сведения о рыжем Джедде и Оливии, и когда почти отчаялся что-то узнать, удача таки улыбнулась ему.
На постоялый двор «Волчья нора» Касс наткнулся случайно, по пути в Крунвер, куда стекались все торговцы пушниной.
Войдя в закопченное и душное помещение, пропахшее дымом бесконечно раскуриваемых трубок, брагой, перегаром и соленым потом, Касс набросил на голову капюшон и, усевшись под стеной, заказал себе кружку эля, зорко разглядывая лесную братию мастримов, между выпивкой и едой оживленно и запальчиво беседовавших между собой.
— Я Айтрос, — рядом с Кассом на скамью плюхнулся здоровенный бородатый мужчина откровенно отталкивающей наружности, к тому же уже прилично нетрезвый. — Ты тоже шкуры в Крунвер везешь?
— Нет, — безучастно проронил Касс. — Покупать.
— Так купи у меня, — воодушевленно подпрыгнул на месте охотник и, заказав себе еще выпивки, придвинулся ближе к Кассу. — У меня добрая пушнина. Хочешь, покажу? И я могу уступить. Соглашайся. В цене сойдемся.
— Я покупаю мех у одного и того же мастрима вот уже долгое время, — спокойно отверг его предложение Ястреб. — Лучшего товара, чем у него, не встречал.
— И у кого же это? — заглотил наживку Айтрос. — Тамдор? Борги?
— У напарницы рыжего Джедда, — Касс неспешно отпил эля, безмятежно глядя на жарящуюся на вертеле над очагом тушу.
— У чокнутой Ли? — негодующе рявкнул мастрим, яростно стукнув по столу кружкой, расплескав половину ее содержимого. — Вайт, дай еще выпивки! — грохнул кулаком мужчина.
— Почему чокнутой? — небрежно поинтересовался Касс. — На вид она вполне вменяема.
— Тронутая она, — влив в себя очередную кружку, рявкнул охотник. — Стерва. Вот, смотри, — мужчина распластал по столешнице пятерню, указав на два кривых пальца. — Я тоже был лучшим мастримом, пока эта сука мне руку и пальцы не сломала.
— За что сломала-то? — преувеличенно зевнул Касс и безразлично взглянул на Айтроса.
Охотник вдруг нехорошо улыбнулся, зловонно выдохнув Кассу в лицо:
— Да подумаешь, какая недотрога. Пощупать мы ее с Леброком хотели.
— И как? Пощупал? — прищурился Касс.
— А то, — ухмыльнулся охотник. — За что и поплатился, — пошевелил он криво сросшимися пальцами. — А задок у нее славный! Правда, Леброк? — бросил он невысокому брюнету, сидевшему за столом в центре харчевни. — Я бы ей вставил.
— Я бы тоже ей вставил, — похабно заржал Леброк, толкнув плечом соседа.
— И я бы ей вставил, — согласился тот.
— Да и я не прочь…
— И я…
Громогласный хохот подвыпивших охотников гулко разносился по таверне. Касс, отстраненно глядя на глумящуюся над его супругой братию, отпил эля, а затем, положив руку на затылок гогочущего Айтроса, несколько раз резко ударил его головой об стол.
В зале повисла гробовая тишина, и в этом безмолвии голос Касса прозвучал отчетливо пугающе и жестко:
— Еще желающие вставить есть? — отбросив в сторону бездыханное тело Айтроса, окинул он холодным взглядом вскочивших с мест охотников.
