«Знаешь, та девушка, которую я тебя прошу найти, — она моя сестра. Я знаю, что ей сейчас плохо, она потерялась. Я просто хочу узнать, жива ли она».
«А ее как зовут?»
«Зарина».
«А она мне — брат?»
«Про девочек правильно говорить — сестра. И да. Если я тебе сестра, значит, и она сестра тоже», — я не замечала, насколько тяжелый ком был в груди, пока не рассказала все ворону. Как легко и необходимо, оказывается, открываться людям. Ну, то есть, не совсем людям, но они в этом мире все равно мне пока не очень нравятся. — «Знаешь, когда мы с Зариной были маленькими, мы мечтали о младшем братике Жене. Женек — нравится?»
«Если сестры так назвали, значит, нравится» — мне показалось, он улыбнулся напоследок.
М-да.
Черный хищный ворон, немного даже мистический, будто вестник ада, по имени Женек.
Ладно, лишь бы был рад. А Женек у нас с Зариной все же был. Хомячок, которому судьба уготовила жизненный тернистый путь длиною в две недели. Зато похоронили мы его в самой красивой коробке из-под конфет, которыми Женек Первый, кстати, и отравился.
Все время в ожидании хоть кого-то из своих я провела держась подальше от окон и прячась каждый раз, как слышала шаги.
Есть хотелось неимоверно, пить тоже, но я даже не позарилась на жирненькую мышь, которая внаглую грызла ножку кровати, как и не обращала внимание на воду в вазе с цветами. Я же все-таки девушка в королевском дворце, пить из вазы — дурной тон.
Хотя моя кошка так не думала.
Куда все запропастились?
Солнце уже коснулось горизонта, уступая место молодой луне, в комнате становилось все темнее, а я все так же одна. Ужасно не по себе.
Внезапно вновь раздались шаги. Такие же поспешные, как и с десяток до них. Я по привычке шмыгнула под кровать и очень вовремя.
Кто-то, определенно не Гончий, зашел в его комнату.
Я видела ноги в изящных туфельках, которые почти по-хозяйски вышагивали по спальне Гончего. Девушка, шурша юбками и абсолютно не опасаясь быть застигнутой врасплох, уже успела сбегать в кабинет, вернуться в спальню, что-то бормоча себе под нос, распахнуть створки пустого шкафа, сунуть носик в сундук Гончего.
Мне даже стало любопытно. Насколько мне известно, у Гончего дам сердца не было. Была какая-то невеста, которая, судя по слухам, чуть от счастья не скончалась, когда узнала, что не станет женой Гончего, отчего, собственно, почему-то боялась скончаться. Хах, веселенькая у него жизнь.
Да, он богат, пусть и не знатен, но последнее очень сильно отталкивало девушек из очень высшего общества, а его внешность и мрачная натура — отталкивала всех остальных.
И уж тем более было удивительно увидеть ту, кто вел себя, как хозяйка в его спальне. Думаю, все поймут мое любопытство посмотреть на нее.
Я аккуратно высунула носик из-под кровати, чтобы увидеть эту смелую особь.
К моему горю, смелая особь мгновенно увидела и меня.
— Вот же ж, — выдохнула она, замерев посреди комнаты с бумагой и пером в руках, — вот за что король его так…
Спрятаться опять? Кто это вообще?
— Столько писем писала, спрашивала о новостях, хоть бы раз ответил сестре, что встал на сторону Хаоса, — усмехнулась она, склонив голову набок.
Точно также, как Гончий.
И у нее такие же стальные глаза. И до боли знакомый шрам, который она почти успешно скрыла шалью.
Краем глаза заметила, как Женек появился за окном, но почему-то решил ретироваться.
Мы же с сестрой Гончего продолжали смотреть друг на друга. Я не знаю, о чем она думала, но, судя по беспокойным морщинкам на переносице, вряд ли о чем-то хорошем.
Внезапно она со вздохом рухнула на кровать, пряча лицо в ладонях.
— Что же ты творишь, братец, — пробормотала она сама себе.
Так, а вот это уже интересно. Подумаешь, маленькая хвостатая контрабанда, но не убиваться же по этому поводу.
Я вылезла из-под кровати и запрыгнула к девушке поближе. Она была красивой версией Гончего: те же черты лица, те же глаза цвета холодной стали, только лицо без шрамов, и глаза мягче. Изящно очерченные губы, судя по опущенным уголкам, давно не улыбались.
Находясь рядом с ней создавалось некое давящее впечатление, будто вся скорбь мира рухнула на ее плечи, а сейчас задевает и тебя. Так сильно не грустят просто так.
Я слышала, как Женек вернулся и сейчас в нерешительности топтался на подоконнике, не зная, залетать ли внутрь. Не «спалили» ли нас. Сестра Гончего, казалось, вообще уже ничего не слышит, настолько ушла в себя.
«Давай, залетай, я не знаю, что мне делать» — на мое мяукание она встрепенулась и в упор посмотрела на меня.
— В этом замке повсюду уши, тебе бы лучше помалкивать. — Прошипела она, но тут заметила Женька, который устроился на спинке кровати и беспардонно рассматривал сестру Гончего в упор.
— Я всегда знала, что у него рано или поздно поедет крыша, — вздохнула она, протирая лицо ладонями.
— У меня не поехала крыша, — обиделся Женек голосом Гончего.
Девушка замерла.