В мои руки упали три небольших лезвия, переходящие в тонкую рукоять без каких-либо узоров, достаточно легкие и смертельно острые.
— Спасибо, — пробормотала я, рассматривая подарок, — думаю, что вы зря переживаете. Просто нас вызвал король, ничего такого. Посмотрим, что у него на уме. И к тому же, я умыкнула кинжал у Гончего.
— Тот самый, которым он в тебя швырялся? — Хмыкнула Пьетро, возвращая себе привычный дерзкий образ.
— Тот самый. Но, вынуждена признать, он гораздо больше и тяжелее твоего подарка.
Повисло неловкое молчание. Волнение и плохое предчувствие Пьетро теперь уже заползло и в мое сердце. Я слегка тряхнула головой, чтобы не поддаваться всеобщей угрюмости.
— Все будет хорошо, — мягко пожала руки девушки, — я вернусь, и мы продолжим опустошать винный погреб Гончего.
— Пусть Тень укроет тебя, — Пьетро приникла лбом к моему, совсем как тогда к своему мужу, когда тот вернулся после сражения со жрецами Порядка.
Призрак сомнения, поселившейся во мне после разговора с Пьетро, преследовал громовой тучей по всему особняку. Странные и быстрые взгляды людей Гончего, встречавшихся по пути, только подливали масла в огонь.
— Меня будто на казнь провожают, — громко хлопнула дверью, входя в комнату Зарины, — не хватает похоронного марша и цветов под ноги. Зарин, ты меня слышишь?
Сестра вздрогнула, будто очнулась ото сна, и не совсем осмысленно уставилась на меня.
— Мне тоже не нравится эта затея, — она нахмурила аккуратный лобик, — там куча этих придурков Порядка. И они уже знают, кто ты и что ты натворила там, где нас держали.
— Король не собирается уступать им трон. И он ведь знает истинное предсказание и, тем более, настоящие цели Храма Порядка. Он на нашей стороне и пока не лишен власти. Так что… — я замолчала, неопределенно разводя руками, — вполне может статься, мы, наконец, найдем выход.
— Какой?
— Не знаю. Может, мне все-таки удастся провести больше времени с Третьей Книгой, если она во дворце, конечно. Может, король во всеуслышание объявит, мол, что жрецы Порядка — лжецы и еретики. Заключит их в кандалы и раздаст всем жителям по ящику гнилых помидор и яиц. Ну или с фразой «пущай полетают» посадит их на пороховые бочки.
Но Зарина не оценила искрометную отсылку к классике советского кино и лишь укоризненно посмотрела на меня:
— Фаркас остается здесь, чтобы присматривать за мной. Как и большинство людей Гончего. Он думает, что…
— … что если Храм Порядка не принесет тебя в жертву, пророчество не исполнится, — я присела на край кровати и обняла сестру за плечи, — Зарин, я, правда, не знаю, что нас всех ждет. Пророчество уже начало сбываться. Просто… А вдруг мы все можем изменить? Без войны и кровопролития. Изменить и вернуться домой.
— Ты правда в это веришь?
— Верю, — я аккуратно убрала покатившеюся слезу со щеки Зарины, — не бывает так, чтобы все было стопроцентно предопределенно.
Она долго всматривалась в мое лицо, будто искала следы лжи, а потом улыбнулась лучезарно и задорно, как раньше.
— После всего этого я просто обязана буду отвезти тебя на Мальдивы, — хихикнула она, — будем валяться на лазурном берегу, слушать музыку, пить коктейли ведрами и заигрывать с иностранными красавчиками.
Мальдивы, музыка. Лазурный берег… Все это слышалось как рассказы о сновидении. Будто тысяча лет прошла с момента, когда все это было в моей жизни. Или никогда и не было совсем. А мысль об иностранных красавчиках и вовсе вызвала некое внутреннее отторжение и спазм в сердце.
Не нужны мне эти красавчики. Мне нужен тот, чье лицо изуродовано, в глазах шторм, а душа изранена.
Самый прекрасный мужчина в мире.
Почему так щемит сердце при мысли о Гончем? Больно так, будто его сжали руками.
— И за это все, естественно, платить мне, — укоризненно толкнула Зарину в плечо, отвлекаясь от своих запутанных мыслей.
— Неужели ты и в правду думаешь, что я никогда не изменюсь, младшенькая?
Вопрос не в бровь, а в глаз.
Нет, конечно, отрицать, что она здесь как минимум повзрослела, глупо. Но она все та же моя сестра — впуталась в историю, а расхлебывать по большей части мне. И все же я почувствовала себя жуткой дрянью за то, что обидела ее. Пусть когда Пьетро в поездку во дворец дает мне кинжалы для самозащиты, Женек холит «блестяшки» и спер пару «сделок» с мясной начинкой на будущее, а вот моя сестра в это же время накидала мне самых красивых нарядов, но она — моя сестра. Ближе ее у меня никого нет, тем более здесь.
И пойти за ней — мой выбор. Осознанный. Пусть я и не догадывалась, в какую передрягу попаду.
— Ты уже изменилась, — как можно мягче сказала я, но Зарина мне не поверила.
На лошадь садилась с паршивым чувством пустоты и смятения в груди.
— И все же тебе лучше пересесть в карету, Мышка, — Гончий в седле держался так, будто был рожден для этого.
Скорее даже, будто он из роддома верхом и выскакал.
— У меня легкая аллергия на маленькие, замкнутые пространства, — протянула я, не желая признавать, что наездница из меня никудышная. — Может, от верховой езды похмелье быстрее пройдет.