— Твой тон непозволителен. — Яростно прошипел король, потом все же продолжил. — Но да. Королевская кровь с силой Древних Богов уже давно пропала из наших тел, как и источники из сердец королевств. Но Кровь Древних проявилась во всей своей безжалостной силе. Дети Катарины, те самые бастарды, — он буквально выплюнул это, — в них пробудилась Древняя Кровь. Но без источников она сжирает их изнутри. Гончий с ног сбился в поисках лекарства, он годами наблюдает, как разрушаются их тела. Мальчик и девочка — близнецы, им всего восемь. И взрослым тяжело переносить эту муку, а детям… Он никогда не отступится от слова, данного Катарине — спасти их. Любой ценой.
Я сидела оглушенная. Как назвать то чувство, когда ты чувствуешь себя откровенной мразью от того, что когда-то ревновала мужчину к его сестре, которой он дал слово помочь в самом безусловном? И с другой стороны, когда ты презираешь их обоих за то, что они так гнусно врали. Ладно, Катарина, она и не пыталась со мной подружиться. У нее своя цель. А Гончий? Он знал все, буквально все!
«Не лезь. Если она начнет мешать, я сам разберусь. По своему»
Врали они, а чувствуя себя погано я. Надо было с психологом больше работать над личными границами.
— Раньше мы все верили, что смерть твоей сестры предотвратит Пророчество, спасет всех нас. Но ты и Храм Порядка знали правду. И знаешь, Пророчество — это дар Богов. Как и источники, которые были утеряны. Нам нужен последний — который не принадлежал никому. Катарина ценой источника сможет спасти детей, а мы — сможем построить новый мир, на осколках старого.
— Источники нельзя разрушать, — только и оставалось, что лепетать.
Голова гудела. Кровь вскипала. Сама мысль о разрушении последнего источника приводила меня в ужас. Это ведь гибель всего. А… А если это перекинется и на мой мир? Там, где мама?
— Ты останешься здесь, пока не найдешь источник. — Король встал, сбрасывая с себя остатки напускной учтивости. Он выбрал сторону. Плохую, очень плохую сторону, — твой защитник, которому ты вверила свою жизнь, сделает все, чтобы спасти детей Катарины. Ты все поняла?
Я все поняла.
Маски, наконец, сброшены.
Грот дышал огнём.
Факелы освещали стены живым, неровным светом, словно пламя не просто горело, а стремилось сжечь все вокруг.
Жрецы входили один за другим, ни слова, ни взгляда в сторону. Только напряженная тишина и влажный запах шерсти и ладана. Их было десятки. Больше, чем я когда-либо видела.
Меня затошнило.
Катарина стояла рядом, холодная и сосредоточенная. Она не выглядела победительницей. Она просто стояла и чего-то ждала.
— Ты не понимаешь, что ты творишь, — проговорила я в жалкой попытке встать между Варнилом и источником.
Грот продолжал наполняться жрецами, которые выстраивались в некое подобие круга. Их стало слишком много, казалось, будто воздуха на всех не хватит, начала кружиться голова.
Варнил, усмехаясь, медленно приближался ко мне и источнику. Ворон замер рядом со мной, готовый броситься в атаку в любую минуту.
— Наоборот. Именно понимаю, красавица, — он мягкой поступью стал кружить вокруг нас с Женьком, — понимаешь, этот мир ждет крах. Ты и сама все знаешь. — Я поворачивалась вслед за ним, инстинктивно не желая подставлять спину, — Порядок придет и все сметет — это ты тоже знаешь.
Я молчала. Неважно, что он сейчас будет говорить. Он не на моей стороне, это я выяснила давно.
— Ты все еще думаешь, что это борьба богов. Или идеалов. А это — борьба за выживание.
Он прошел в центр круга, туда, где источник отражал прекрасный, но мрачный мир, который он защищал своей энергией.
— Мой народ вырезали за то, что мы не строили храмы. Не кланялись. Не носили короны. Мы были другие. Нас сделали чужими. Потом — врагами. Теперь — призраками.
Я сжала кулаки.
— Ты хочешь мести?
— Справедливости, равенства. Я хочу, чтобы мы больше не умирали, — он поднял глаза. — Чтобы у нас был дом, где не придется прятать детей.
— Что ты собрался делать? — Мой голос срывался, но Варнил будто и не слышал вопроса.
— А ты никогда не задумывалась, почему два ключа к Пророчеству и к Древним Богам были спрятаны настолько далеко? — Спросил меня, но обращался больше к самому себе. — Потому что вы должны быть якобы непредвзятыми. Таков был план. В итоге что мы видим? Две соплячки, которые о себе позаботиться не могут? Которые даже не почитают нашего Бога Порядка, решили, что они жертвы во имя мира. Вам плевать, что будет с миром и народами, нам — нет.
— Варнил, — как можно мягче и аккуратно начала я, — ты не прав. Мы, как и вы, не хотим, чтобы этот мир погиб. Поэтому очень важно сохранить источники и не допустить приход Порядка.
Мы же говорим с ним об одном и том же, он ведь понимает, насколько важно предотвратить приход Порядка. Но в его глазах читалась безумная вера, уверенность, будто он задумал нечто хуже, гораздо смертоноснее, чем приход Старых Богов.