Как раненный зверь, он вырывался из захвата. Ему даже удалось, он даже успел разделаться с одним из жрецов голыми руками, но на место павшего пришло еще больше.
Багряный огонь пополз по ступеням.
Прямо к нему…
— Нет… — прошептала я.
«Мы неразделимы. Не должны быть».
Через всю площадь, сквозь огонь и стоны, мы встретились с ним взглядом. Метка на шее вспыхнула. Я чувствовала его боль и ярость. И страх. За меня.
Он надеялся, что меня здесь нет.
«Мы неразделимы. Не должны быть».
Я злилась на Гончего, что он был перед жестоким выбором. Не по своей воле. Он оказался таким же пленником, как я и моя сестра. Как его сестра.
«Мы неразделимы. Не должны быть».
А чем я лучше? Злилась, что все вокруг мне врали, не договаривали. А сама говорила с Хаосом, не сказав об этом никому. Злилась, что люди вокруг делали выбор, а сама боялась делать хоть что-то.
«Заря проникнет при Луне, гибель нитей принося»
Я ждала от него решений, действий, не имея на то права. Катарина сказала, что я гостья в этом мире, временно. И была права.
Я сжала в руке кинжал Гончего, тот самый, которого раньше боялась. Достала его из ножен.
Мир вокруг затих, но не замер.
Гончий увидел кинжал в моей руке. Он качнул головой, будто отговаривая.
Навела кинжал на свой живот.
«- Порядок не остановить?
— А надо?
— Но… Люди, столько людей погибнет. Уже гибнут.
— Мы неразделимы. Не должны быть».
Гончий, Квенрал, обезумев, стал расчищать себе путь ко мне. Он кричал, ревел, я это слышала.
— Полина! Не надо! — Услышала крик сестры.
«Мы неразделимы. Не должны быть.
Все правильно…» — последнее, что я услышала, проткнув себя и открыв дорогу Хаосу.
<p>Глава 43</p>Хижина в лесу воплощением оплота жизни мирно покоилась среди цветущей герани. Ее медово-цитрусовый аромат наполнял воздух в рассветный час. Душистая трава еще не успела сбросить утреннюю росу, приятно холодила мои босые ноги.
Я вытянулась на изящном стуле-шезлонге возле озера, зажмурившись, подставляя лицо стеснительному утреннему солнцу.
Рядом на столике стоял чайник с душистым чаем. К которому я так и не прикоснулась. Мир расцветал под пение птиц, и я вместе с ним. Хотелось остановить это волшебное утро.
— Если хочешь, это утро никогда для тебя не закончится. — Произнес лорд Колин, сидевший рядом. — Ты только скажи.
— Я ничего не говорила, — ответила я, не открывая глаз.
Я чувствовала себя на удивление спокойно здесь, в этой тишине. Сколько прошло времени? Час? День, неделя? В душе был такой покой и умиротворение, чего я никогда не испытывала раньше. Внутри тишина, граничащая с счастьем.
Наверное, фраза «счастье любит тишину» это и означает — не молчание о том, что у тебя все хорошо, а молчание всего: мыслей, переживаний, тревог. Все вокруг спокойно, замерло в утренней лени, я позволила миру наполнить меня, и счастье пришло.
— Что случилось с моим отцом? — Спросила я, наконец, открывая глаза.
Лорд Колин сидел в обманчиво расслабленной позе, в которой читалось величие тысячелетий. На меня смотрели древние глаза, которые не могли быть человеческими. Мне не надо было спрашивать, кто передо мной. Я и так знала. Это не Хаос, тот говорил со мной в моем облике.
