Услышав, как мама называет меня «Карен», я пришла в бешенство.
– Прекрати! Меня зовут Киран. Киранмала! Уж кто-кто, а ты должна знать моё имя.
Я замотала головой, переводя взгляд с одной фигуры в полиэстеровом костюме на другую.
– Но это звучит так странно, так чуждо! Непроизносимо. Неужели ты этого не понимаешь, Карен? – Папа говорил очень громко и медленно, как нередко местные жители разговаривают с теми, кого считают иностранцем.
– Если люди способны произнести «Чайковский», или «Лотлориэн», или «Парсиппани», они уж как-нибудь научатся произносить «Киранмала»! И даже если не научатся, это всё равно моё имя!
Я потёрла ноющие виски. Голова просто раскалывалась от боли. Что же такое стряслось с моими родителями, пока меня не было? Они безнадёжно американизировались!
– Ой, ёлки-палки, в смысле, ясен пень, – воскликнул папа. – Некогда мне это обсуждать. Блин, посмотри на время, ты уже пропустила школьный автобус, детка.
– Поэтому давай топай, переоденься во что-то приличное. – Мама окинула мою курту презрительным взглядом и махнула рукой, отправляя в детскую. – Я никуда тебя не повезу, пока не снимешь эти чужестранные, иномирные тряпки.
Мне хотелось спорить, объяснять, как прекрасна одежда из Запредельного царства и как мне в ней хорошо и удобно, но тут я вспомнила, что едва не околела, сидя на дереве во дворе у Джови. Ну ладно, возможно, действительно имеет смысл одеться по сезону.
Я злобно натянула джинсы под тонкую курту, а сверху напялила тёплое худи. Затем, желая показать маме, что я оделась не ради того, чтобы выглядеть менее чужестранно, нацепила огромные серьги-джумки[12], которые привезла из Запредельного царства. Пусть родители потеряли себя и превратились в роботов, не помнящих родства, но я-то останусь сама собой и не буду изображать того, кем не являюсь.
Пока я спускалась по лестнице, поглядывая на родителей, увлечённо долбящих пальцами по телефонам, до меня стало доходить. Их манера говорить, одежда, обувь, то, что они забыли про Шешу, про то, какой он опасный, должно было подсказать мне! Это не мои настоящие родители. А если и настоящие, то явно запутавшиеся в нитях других историй. Наверняка.
Сразу стало немного легче, но всё равно очень хотелось, чтобы кто-нибудь поддержал меня в эту трудную минуту. Следовало как можно скорее найти Банти и Тунтуни, но, в первую очередь, – Тиктики Первого. Пора было отправлять Мати геккограмму с просьбой о помощи. А вдруг я попала в другую историю? Вдруг в этом дереве нет никакого Лала? И как мне тогда перебраться на правильную историю-нить?
Блин. Ну и путаница.
Но родители ещё не закончили меня удивлять. Перед выходом я спросила, не пора ли им на работу в магазин.
– Магазин? – презрительно сморщился папа. – Противная старая забегаловка!
– Разве ты забыла, что мы его продали? – удивилась мама. – Мы теперь налоговые бухгалтеры.
В школе всё оказалось ещё более удивительно и непонятно. Я думала, что не может быть ничего более странного, чем мои родители, которые расхаживают по дому в уличной обуви и заявляют, что продали свой любимый магазин ради того, чтобы стать налоговыми бухгалтерами. Но я ошибалась. Школа побила все рекорды странности.
Первым уроком была химия с профессором Диксоном. Обычно я приезжала на школьном автобусе вместе со своей подружкой Зузу, сначала шла к шкафчику с личными вещами, а потом в класс. Но сегодня я опоздала на автобус, и меня подкинули до школы мои чопорные родители, поэтому я увидела Зузу уже в классе. Я радостно замахала ей, но подруга неожиданно ответила мне каменным взглядом.
Я опустилась за парту в полной растерянности. Никогда в жизни Зузу на меня так не смотрела. Может, я её чем-то обидела?
Наверное, у меня был очень расстроенный вид, потому что неожиданно за спиной кто-то спросил, всё ли у меня в порядке. Я обернулась и совершенно обалдела – это была моя соседка по дому и вечный враг Джови. Что меня совершенно потрясло, так это её дружески-участливый взгляд.
– Ты в порядке? – повторила Джови, тронув меня за руку.
– Какие-то проблемы, барышни? – поинтересовался профессор Диксон, стоявший у доски.
– Нет-нет, никаких проблем, – ответила я, поспешно поворачиваясь к учителю.
Справа кто-то злорадно хихикнул. Покосившись в ту сторону, я поняла, что это Зузу. Она смотрела на меня с надменной усмешкой. То самое выражение, которое я привыкла видеть на лице Джови!
Я медленно сползла по спинке стула, стараясь не показывать охватившее меня отчаяние и делая вид, что слушаю профессора Диксона. С той минуты, как я вернулась в Нью-Джерси через эту кротовую нору, всё шло шиворот-навыворот. Сначала я потеряла своих спутников. Потом повстречала странного мальчика на дереве и пообщалась с возненавидевшими собственную сущность родителями. Я ни на шаг не продвинулась в поисках Лала, не имела представления о том, что задумал Шеша, и мне даже не с кем было всё это обсудить. А моя лучшая подруга и главный враг каким-то образом поменялись местами. Да сколько ж можно? Ни вздохнуть, ни охнуть!
