Я внутренне заметалась – с одной стороны, хотелось помириться с Нилом, а с другой, не устраивать же сцену при посторонних. Поэтому я, словно не замечая хмурого принца, принялась осматривать комнату. Впечатляюще – не то слово. Комната была тёмная и прохладная, потолки – такие высокие, что непонятно, на каком расстоянии от пола они расположены. Повсюду были провода и трубы – синие, серебряные, красные. Они тянулись, сплетаясь в узоры, через всю стену к большому механическому глазу, находящемуся в дальнем конце комнаты.
– Это расщепитель атомов. – Сэйди указала на глаз. – В нём мы с коллегами пытаемся воссоздать условия Большого взрыва. Очень удобно, что он так же может работать, как межпространственная кротовая нора.
Расщепитель атомов состоял из множества сложных приборов и часовых механизмов, которые безостановочно двигались вокруг ярко-синей сферы. Съезжались и разъезжались, открывались и закрывались, соединялись и разъединялись. Это зрение зачаровывало. А сбоку от гигантского механического глаза стоял мой старый друг.
– Раат! – закричала я и, кинувшись к крылатому коню, обняла его за шею.
Это был конь Нила, но он верно служил и мне во время нашего последнего приключения, когда я прикрыла дьявольское шоу Шешы «Кто хочет стать охотником на демонов?».
– Принцесса, – прозвучал у меня в голове голос чёрного, как ночь, коня. – Я принёс к тебе своего мальчика через все измерения.
– Знаю, мой волшебный друг, – пробормотала я, тайком покосившись на Нила.
Принц стоял один, глядя в пустоту и кусая ноготь. Он выглядел таким потерянным, что меня охватили самые разные чувства одновременно. Моё лицо вспыхнуло, и я поспешно прижалась носом к бархатистому виску Раата. Конь от удовольствия расправил крылья и снова сложил их.
А затем над нами вдруг раздался знакомый голос с немецким акцентом:
– Фсе сцеплено, фсе сфясано, фсе сплошь фсаимосфязано.
– Только чем? – продолжила я.
Раат заржал, и мы вскинули головы. Прямо на нас смотрел учёный, которого я уже встречала во время своего первого приключения в Запредельном царстве. Он плавно парил в воздухе, скрестив ноги по-турецки, словно медитировал, – таким же я увидела его и в первый раз.
– Мудрец-джи! – прощебетал Туни, прибавив, как всегда, уважительную приставку «джи». Он подлетел к учёному и нежно ткнулся клювом ему в щеку. – Как висится-можется?
Да, это был он, Альберт Эйнштейн, один из величайших учёных в мире. Он висел в воздухе в лаборатории по расщеплению атомов в Парсиппани, Нью-Джерси. И не имело значения, что на него не распространялся закон гравитации, так же, как не важно было и то, что он давно умер.
– Как дела, Эйнштейн-джи? – почтительно поинтересовалась я, складывая ладони в приветственном жесте намашкар. – Позвольте представить вам…
– Ф этом нет никакой неопхотимости, – ответил Альберт Эйнштейн с заметным акцентом. – Я профел фосхитительный тень с фашими трусьями тикром и пташкой. Они учили меня прафилам икры ф футпол. И конечно я снаком с принцами Лалкамалом и Нилкамалом.
Лал радостно замахал учёному, но Нил лишь слегка кивнул головой.
– Мы с топрым крылатым конём решили немноко отттохнуть от шума срашения, поскольку некоторые люти уш слишком раскипятились фо фремя икры ф настольный теннис.
– Меня утомляют поединки, – мысленно признался Раат.
Шейди Сэйди и К. П. Дас стыдливо потупились, но ничего не сказали. Вообще, мне кажется, все немного благоговели перед знаменитым учёным. Может, потому, что он придумал очень важные для науки формулы, такие, как E = mc[24], а может, просто потому, что Эйнштейн был единственный среди нас, кто уже умер.
Другая странность, связанная с Эйнштейном (не считая его присутствия), заключалась в том, как он был одет. В прошлый раз, когда мы с ним встретились, на нём был тюрбан, курта и паджама, а сегодня – серый балахон и серый колдовской колпак. В руках у Эйнштейна была волшебная палочка, которую он то и дело крутил и подкидывал в воздух, в точности, как тамбурмажор, подкидывающий жезл на военном параде. Костюм учёного подозрительно напоминал одеяние директора одного волшебного учебного заведения из известной истории, но я не стала говорить об этом вслух.
– Как поживают ваши ученики – малышки-звёздочки? – спросил Нил.
Он тоже вспомнил нашу прошлую встречу с Эйнштейном. Учёный тогда был учителем маленьких звёздочек в разноцветной туманности в Майя Пахар – горах Иллюзий. – Я забыл спросить, но вы, кажется, оставили преподавание?
– О, я стесь лишь фременно, поэтому нашёл сепе самену. – Альберт Эйнштейн перекувырнулся в воздухе, так что его скрещённые ноги оказались вверху, а голова – внизу. Несмотря на законы земного притяжения, колпак и не подумал падать. – Сфесточки очень люпят профессора Хокинка. Он снает мношестфо детских стишкоф и отлично фотит хорофоты.
– Профессор Хокинг? – переспросила я. – Вы имеете в виду профессора Стивена Хокинга?
– Именно ефо! – ответил Эйнштейн-джи, указав на меня волшебной палочкой.
