– Мультивселенная возникла из сингулярности, но после Большого взрыва она сразу же начала расширяться как наружу, так и внутрь. И продолжает расширяться – каждый день рождаются и будут рождаться новые и разные истории. Если только… – К. П. Бабу смолк.
– Если только кто-то это не остановит. Если кто-то не остановит хаос и не убьёт многообразие мультивселенной, – договорил Нил.
– И не састафит её съёшиться, – добавил Эйнштейн-джи. – Если кокта-то случился Польшой фсрыф, отнашты мошет происойти Польшое схлопыфание.
– Но какое всё это имеет отношение к свадьбе Змеиного царя и Царице раккошей? – спросил Лал.
– Ах, любовь, волнующая и неизвестная… – заворковал Туни.
На этот раз Нил рванулся к нему, но не успел схватить – птица взлетела повыше, где её было не достать.
– Мы опасаемся, что попытки Шеши разрушить Царство демонов, а также его облавы на раккошей, хоккошей, доито и данавов – лишь вершина айсберга. Мультивселенная родилась из энергии раккошей, а значит, уничтожив их, можно её убить. Ну или ужать всё её чудесное многообразие до одной-единственной истории, – сказал К. П. Дас.
– Шеша понял, – подхватила Сэйди, – что недостаточно убивать или лишать раккошей энергии по одному; от этого мультивселенная не начнёт съёживаться. Чтобы устроить Большое схлопывание, Шеше нужно забрать силу у Царицы демонов, которая объединяет в себе энергию раккошей всех кланов.
– Я женюсь этим у-у-утром, – немелодично затянул Туни.
– Туни, заткнись, – пробормотала я, глядя на серьёзные лица учёных.
– Свадьба! – чирикнул Туни. – Пвелестное мевопвиятие! Пвеквасный сон!
– Туни! – цыкнула я.
– Воздержись, куриные мозги, – рыкнул Банти.
– Так, значит, Шеша женится на моей маме, чтобы украсть у неё силу! Силу всего рода раккошей! – Нил бросил на меня торжествующий взгляд. – То же самое он пытался сделать и с нейтронными звёздами. Наверное, он взял маму в плен и вынудил её согласиться на брак!
– Мошет пыть, – сказал Эйнштейн. – А мошет, у неё сопстфенные планы.
Теперь я многозначительно посмотрела на Нила:
– Точно. Может быть, она хочет, чтобы Антихаосный комитет воспользовался её энергией, и тогда она вместе с Шешей будет править сингулярной вселенной, или типа того.
Нил ответил мне убийственным взглядом. Я расстроенно выдохнула, но не успела ничего сказать, потому что Эйнштейн махнул рукой, подзывая нас к себе.
– Идите сюда, мои юные друзья, – мягко произнёс он.
Мы подошли, и он протянул мне маленькую книжечку в твёрдой серебристой обложке, на которой были изображены раккоши, хоккоши, пакхираджи и даже тигр.
– «Тхакурмар Джули», – медленно прочитала я бенгальскую надпись на корешке, потом подняла взгляд на учёного. – Это книга сказок Запредельного царства, которую мне читал папа.
Я принялась листать знакомые страницы с любимыми картинками и историями о призраках и демонах, мудрых совах и глупых обезьянах, смелых принцах и принцессах из Запредельного царства.
– Мне мама их тоже читала, – тихо сказал Нил. Я бросила на него удивлённый взгляд. Вот уж не думала, что Пинки вела себя как обычная мама и читала своим детям сказки. – Она классно рассказывала, – добавил Нил. – Изображала разных героев разными голосами, и всё такое.
Эйнштейн-джи заговорщически постучал пальцем по кончику своего носа.
– Фы спрашифали, как я моку пыть шифым и ф то ше фремя нешифым. Стесь и ф то ше фремя не стесь. А тело ф том, что я, как и эти истории, сущестфую фне фремени. – Он как-то особенно, даже излишне выразительно подчеркнул последнее слово.
– Что это значит, Мудрец-джи? – спросил Нил.
– Дети мои, – произнёс старый учёный, – носите эту книку с сопой, и, если фам понадопится фернутся назад ф истории или даже фо фремени, перефорачифайте страницы и ныряйте прямо ф книку.
Мы с Нилом растерянно переглянулись.
– Назад во времени? – переспросила я.
– Именно! Именно! – воскликнул Эйнштейн и перекувырнулся в воздухе. – Путешестфовать черес кротофые норы неплохо, но путешестфие ф истории – это самое лучшее путешестфие на сфете! Кута там то нефо путешестфиям ф пространстфе и фремени! Истории – самый мощный спосоп путешестфия ф мультфселенной!
Нил посмотрел на меня, приподняв брови, словно сомневался в том, что у старикана всё в порядке с головой. Я одними губами ответила: «прекрати» и снова повернулась к Эйнштейну-джи.
– Э, хорошо, мы так и поступим. – Я убрала книжку в рюкзак. – Спасибо, профессор Эйнштейн.
– Фосмошно, фы даше фернётесь насат фо фремени, чтопы решить спор о том, сачем ваши ротители решили пошениться, – загадочно произнёс учёный.
– Приготовьтесь! Через пару минут кротовая нора будет готова к использованию, – вмешалась Сэйди, торопливо набирая что-то на клавиатуре.
Я вдруг поняла, что, пока мы с Нилом беседовали с Эйнштейном-джи, расщепитель атомов вместе со всеми своими приборами и механизмами начал вращаться в противоположную сторону.
– Но, послушайте, никто так и не подсказал нам, как помешать свадьбе, – сказал Нил. – Неважно, пленница моя мама или нет, – он вздёрнул бровь и покосился на меня, – но мы не можем допустить, чтобы свадьба состоялась, ведь так?
