– Я тоже виноват, – сказал Нил. – Думал только о том, как поговорить с мамой, и совсем забыл, что потом надо будет ещё как-то выбраться оттуда.
– Если меня чему-то и научила борьба против сингулярности, так это тому, что с ней не справиться поодиночке. – Мати рассеянно потёрла бедро, и я вновь забеспокоилась, что она перетруждает себя. – В войне с Антихаосным комитетом ничего не сделаешь с наскока. Мы все, такие разные, должны работать вместе. Понятно вам, вы, две тупицы?
Я уставилась на рубиново-красные берцы, жалея, что нельзя с их помощью открутить время назад.
– Невозможно сыграть симфонию всего на одном инструменте, – поучительно и строго произнёс Туни. – Девять птиц вместе потянули – тигра с кадушки столкнули. Одним крылом не поаплодируешь.
– Погоди, Туни, ты же полностью поддержал наш план, – возмутился Нил.
– В некоторых ситуациях иметь хорошую память – это непростительная грубость, – вспыхнул Туни.
– Просто держитесь подальше от неприятностей, вы, оба, хорошо? – сказала Мати.
Тут к ней подкатила очередная скейтбордистка с большой пачкой бумаг, и Мати быстро покинула комнату.
Ожидая новостей о Найе, мы с Нилом принялись бродить по смежным пещерам, разглядывая приготовления к свадебным церемониям. Теперь, когда мы всё запороли и Шеше стало известно, что против него готовится совместное выступление людей и раккошей, всем следовало вести себя особенно осторожно. Маскировать раккошей следовало идеально.
В одном из уголков пещеры шла примерка свадебных нарядов для гостей. Раккоши охали, ахали и цокали языками над удачными и неудачными костюмами.
– Я гениален, и не важно, что я говорю это про самого себя! – восклицал дизайнер Гьян Мукерджи.
– Какое изящество! Какой оригинальный лук и нестандартный аутфит! – соглашались ассистенты, одновременно зажимая губами булавки и подкалывая гигантское фиолетовое платье на бородавчатой трёхглазой ракше.
– Мне хочется действовать! – выдохнул Нил. – Ненавижу ждать!
– Давай поможем команде по костюмам, – предложила я, кивнув на рабочий уголок Гьяна Мукерджи, заваленный тканями, лентами и всяческой фурнитурой. По меньшей мере десять ракш яростно строчили на огромных швейных машинках, между ними слонялись ракши-модели, а в центре этой толпы сам гуру стиля выкрикивал загадочные указания:
– Зафиксировать верхний стежок! Загладить брюки! Подшить подолы!
– Ну нет, лучше не стоит! – рассмеялся Нил.
Я тоже засмеялась, и мы пошли дальше.
В соседней пещере группа раккошей репетировала сногсшибательный танцевальный номер к церемонии сангита, которая должна была состояться через два дня. Они кокетливо стреляли глазами, покачивали бёдрами и поводили руками в типичном Запредельном стиле, но всё равно танец выглядел устрашающе, поскольку у всех участников торчали клыки, когти, крылья и бородавки.
– Можем тоже выучить песенно-танцевальный номер для сангита, – предложил Нил, кивнув на танцующих демонов, которые то и дело натыкались друг на друга.
Хореограф-женщина была готова рвать на себе волосы от отчаяния.
– Шаг в сторону… переступили, шаг в сторону… переступили, притопнули, ещё раз притопнули. Ну хорошо, почти похоже. Посмотрели налево, посмотрели направо, качнули бёдрами, повернулись, помахали руками! Сейчас же вынь палец из носа партнёрши! – завопила хореограф.
– Нет уж, спасибо, не хочу махать руками, – сказала я. – Мне проще сразиться с армией злодеев.
Нил согласно кивнул:
– Мне тоже. Только без фальшивой бороды.
Всё это было бы забавно, будь мы в другом настроении. Но я всё время думала про Найю на операционном столе. Найю, которая помчалась нам на выручку, не думая, что рискует собственной жизнью.
Прошло не меньше двух часов, прежде чем появилась доктор. Она сообщила, что операция окончена и Найя жива.
– Жива, но меня тревожит то, что она не просыпается, – очень серьёзно сказала доктор Ахмед. – Исследования показали, что стрелу обмакнули в очень редкий яд, и противоядие можно приготовить только из… – Доктор пролистала «Карманный справочник по раккошам, хоккошам, бхутам, петни, доито, данавам, даини и секретным шифрам и проявлениям». – …Из давно не существующего цветка.
– Какого цветка? – Я готова была цепляться за любую надежду. – Какого?
– Единственное противоядие – это сок синей чампаки[29], – ответила доктор, качая головой.
Друзья Найи из воздушного клана заскрежетали зубами и зашипели.
– Что такое? – растерянно спросила я.
– Последнее дерево синей чампаки росло на территории Академии убийства и членовредительства имени Гхатоткачи[30] – это главная школа раккошей в Царстве демонов. Но это дерево погибло ещё в те времена, когда там училась моя мама, – объяснил Нил. – Я помню, как она мне об этом рассказывала. Все очень переживали, потому что цветок синей чампаки был символом школы.
– Не знаю, выживет ли Найя, если мы не найдём противоядие, – сказала доктор Ахмед. – Извините, но мне пора идти, меня ждёт работа. – И она снова уткнулась в книгу.
