Проклятие Озерной Ведьмы полностью

– Еще не подсчитали, – говорит мне Лана, глядя на свою руку, словно удивляясь тому, что снова курит.

На самом деле я не хочу знать сколько. Меня интересуют не цифры, а люди, их имена.

– Но вы положили этому конец? – говорит наконец Лана, глядя на меня сквозь облако дыма. – Лета положила конец тем, что она сделала?..

Я пожимаю здоровым плечом, потом покачиваю головой: нет, Лета не положила этому конец.

– И поэтому здесь аэроглиссер? – спрашивает Лана. Она более проницательна, чем я могла предположить.

– Я хочу проехаться с ним еще раз – в последний, – бормочу я.

– С шерифом, – говорит Лана. – Вы говорите это таким… окончательным тоном, – добавляет она.

Я пожимаю плечом, я не говорю ей, что поплыла бы и на каноэ, но каноэ тут нет. К тому же у каноэ низкая скорость, в отличие от этого серебряного велосипеда.

Каждый раз, когда корпус яхты клюет носом и касается дна, моя рука тянется к ручке газа, а это значит, что в открытой ране, какую являет собой все это, появится еще один шов.

Я надеюсь.

Это глупо, и тоскливо, и по-девчоночьи.

Я втайне думаю, что я все еще девчонка. Внутри.

– И что с ним? – спрашиваю я про аэроглиссер.

– Да что-то с газом, – говорит Лана, отмахиваясь сигаретой от пустых подробностей. – Родриго все починит, если вам это надо. Он говорит, что запасная часть на замену уже лежала под штурвалом.

Я киваю.

Да, именно то, что мне надо.

– Спасибо, – благодарю я. – Вы мне очень помогли.

– Мой муж, – говорит Лана, прикусывая губы зубами, словно массируя эти слова, прежде чем выпустить их на свободу, – он… он говорил, что это самое красивое место на земле, вы это знали?

Я отрицательно качаю головой: нет, не знала. Но я тоже так думаю.

– И еще он говорил, что нам не следовало сюда приезжать, – добавляет Лана. – Что мы его просто портим.

И с этим я тоже согласна.

Но вина лежит не только на нем. За много десятилетий до их приезда Глен Хендерсон убил своего лучшего друга и партнера по бизнесу. Ремар Ланди похищал детей и хоронил их, выстроив могилки в ровный опрятный ряд перед своей хижиной. И весь город вынуждал потерявшуюся маленькую девочку жить как кошка на улице.

А на протяжении нескольких лет до того, как Дикон Сэмюэлс заглянул к Лонни, чтобы заправиться, они делали то же самое со мной.

Возможно, продолжат после этой ночи.

Но на сей раз… на сей раз не я сражалась со страшным серым волком, так что, может быть, и не особо засветилась?

В этом одна из особенностей слэшера, и касается она последней девушки: должен быть и другой путь, верно? Неужели невозможно выиграть без мускулов и крови? Ведь это же, в конце концов, не «Рокки».

Или, по крайней мере, не обязательно Рокки.

Но я несу ответственность за многое из того, что произошло за последние полтора дня. Пожалуй, даже с пятницы 13-го, со времени пропажи Хетти и Пола.

Но я думаю, что смогу это исправить.

С помощью Родриго.

– Можно? – спрашиваю я про аэроглиссер.

Лана пожимает плечами, она мне не босс, и я подхожу к поручням, становлюсь рядом с Лемми над аэроглиссером.

– Долго ждать? – спрашиваю я.

– Может, до конца следующей песни. На палубе музыка звучит громче.

Я разворачиваюсь, опираюсь спиной на поручни, изучаю Пруфрок на противоположном берегу. И позволяю захудалой гитаре из телефона Лемми овладеть мною.

А потом вылавливаю одно из слов: «Motörhead».

Я качаю головой, глубоко затягиваюсь, выдуваю с величественным видом дымок. Говорю:

– Они в этой песне называют собственное имя? Никогда не знала, что метал-группы так делают.

– Что? – говорит Лемми, наклоняя голову к телефону. А потом: – Ох-хо, и правда. Это не они. Или они, по крайней мере он, только без умляута?

– Что-то вроде акустической сессии? По мне, так заводная штука.

– Нет-нет, – говорит Лемми и, повернувшись спиной к матери, тянет руку за моей сигаретой – затянуться по-скорому. – Это «Хоквинд», но оттуда и пришло название. С этого все и началось, с последней песни, которую он записал, перед тем как его выгнали. А потому свою новую группу он так и назвал.

Я уже почти не слушаю его объяснения. Поскольку сказанные им слова так и кружатся в моем голове, запускают психоделику: «С этого все и началось».

Холодок пробирает меня: от головы до оставшихся пальцев на ногах.

Я отталкиваюсь от поручней, устремив глаза вдаль, чтобы не упустить мысль.

– «С этого все и началось!» – Я с силой толкаю Лемми в грудь.

Я выхватываю сигарету из его губ, глубоко-глубоко затягиваюсь и кидаю ее в озеро, за аэроглиссер.

– Эй, – говорит он.

Я тяжело дышу, лицо у меня пылает, все мои порезы и открытые раны пульсируют на вечернем воздухе.

– Что? – озабоченно спрашивает Лемми.

– С чего все началось… – повторяю я. – Конечно. В жопу сомнения. Слушай, я знаю, как… как остановить все это. Как с этим покончить. Мы должны вернуться к тому месту, где все это началось!

– Мама? – говорит Лемми, отступая от меня.

Лана смотрит в нашу сторону, наклоняет голову, словно разглядывает меня над бифокальными очками.

– Мне нужно туда… мне нужно быть там, – говорю я им обоим.

Она поворачивается, смотрит, куда я показываю, говорит:

– Остров сокровищ?

Я киваю.