Лемми слышал, что я ему говорила с аэроглиссера Харди (глиссер на ярко-желтом буксире покачивался на воде за кормой яхты, и его ремонтировал один из членов команды), я это видела. Этот смешной глиссер – мой волшебный велосипед.
Я подбросила дрон, как бабочку, взяв его в чашечку из двух рук, он затрещал и взлетел в воздух, направляясь на нос «Английской розы», где Лемми поймал его в воздухе.
С борта судна скидывают веревочный трап.
У меня работает пока одна рука и крови еще маловато, а потому Лемми прыгает вниз, и это неблагородно, Харрисону не понравилось бы, но Лемми обхватывает меня руками, будто я какая девушка на выданье (вот уж точно, это не я), и доставляет меня на палубу.
– Вам удалось, – говорит он, и мне приходится отвернуться, чтобы не дрожал голос.
Да, кажется, мне удалось.
– Мы слышали про Лету, – говорит Лана Синглтон своим безразличным голосом у меня за спиной.
– Уже? – спрашиваю я.
– Она заставила помощницу шерифа выложить в социальных медиа это чертово видео, – говорит Лана, неодобрительно поджав губы.
Все почти так и есть. Если это видео не станет вирусным, то какой-нибудь высокооплачиваемый адвокат может добиться, чтобы его стерли.
Я знаю кое-что о таких делах.
– Надолго ее не запрут, – говорит Лемми, набрасывая мне на плечи полотенце. – Она… Мы купим исправительный центр, правда, мам?
Лана Синглтон только пожимает плечами, глядя мне в глаза. Может быть, подсчитывает ущерб.
На это уходит какое-то время.
– Она предложит больше, – сообщаю я Лемми и смотрю в его глаза достаточно долго, чтобы он понял – это не шутка.
Лемми снова отводит меня в парадную каюту, или как уж она называется, переодеться в джинсы и черную футболку. Футболка мне как раз, но когда я заворачиваюсь в полотенце, словно в юбку, Лана понимает и без всякой суеты приносит мне такие же, как в прошлый раз, треники.
На груди футболки, разделенной на четыре части, Фредди, Джейсон, Майкл и Кожаное Лицо.
– Снова Синнамон? – спрашиваю я.
Лана пожимает плечами, словно это не имеет значения, но Лемми кивает.
– Она видела эти записи с дрона, что ты показывал в классе? – не могу не спросить я.
Лемми снова пожимает плечами – не хочет никого ставить в неловкое положение.
Но она спрашивала. Не могла не спросить. Так она узнала, что нужно спрятать Хетти, и Пола, и Уэйнбо, спугнуть лошадь, закатить мотоцикл в озеро. Ей достаточно было всего-то сказать Лемми, что она хочет научиться управлять одним из его дронов. Но, управляя дроном со своего стула, она случайно открыла для себя записи, отправила их себе, а потом стерла следы.
– Она… там, – говорю я, выставляя губы в сторону плотины. Фильм прошлой ночи. Резня.
– Да, она просила, чтобы мы высадили ее, – говорит Лемми.
– «И мясник, и пекарь, и кошмаров творец», – бормочу я с намеком на Синнамон, и Джинджер, и Марса[31].
– «Сказочные девушки Бейкер», – с ухмылкой добавляет Лемми.
– Вы двое уже покончили с этими делами, как уж они называются? – спрашивает Лана, моргая от нетерпения глазами.
Когда я во второй раз захожу в парадную каюту, то обнаруживаю свой телефон на том самом месте, где я его оставила, он мигает, сообщая о последнем послании Леты – с голосовым напоминанием, которое я отправила. И телефон подключен к зарядному устройству.
Ох уж эти ублюдки. Неужели я не могу просто их ненавидеть и забыть об этом?
– Итак? – говорит Лана, когда я возвращаюсь.
Она сидит на стуле, скрестив ноги, и курит сигарету. Я не удивилась бы, если бы она пользовалась мундштуком, как злобный преступный гений в одном из фильмов Диснея, но она, как и все мы, держит сигарету неухоженными пальцами.
Я сажусь на стул, явно поставленный для меня, она проталкивает ко мне коробку со всеми курительными принадлежностями, словно мы играем в покер и она делает крупную первую ставку.
Ну что ж, пусть так.
Я набиваю самокрутку дольше, чем требуется, – каким-то образом она угадала мою любимую марку, – достаю из целлофановой упаковки книжечку спичек и одной рукой чиркаю спичкой о терку, вдыхаю восхитительный дым и, прежде чем выдуть его, позволяю всем молекулам моего тела ощутить его вкус. Из громкоговорителей доносится музыка, но она далекая, тихая.
– Вы знали, что она может ходить? – спрашиваю я наконец.
Синнамон. Кто же еще?
Лана не отвечает на мой вопрос, вместо ответа она говорит:
– Я не… мы не… она только сказала, что она рада вернуться в Пруфрок. У нее проснулись воспоминания о сестре. Она была… гостьей дома.
– Гостьей судна.
– Гостьей яхты.
– Этот фильм был ее местью, – говорю я. – Всем нам.
– Она сказала Лемми, что это дань памяти, подарок Пруфроку. Я надеюсь, у него не будет неприятностей за то, что он сделал, да? Это дело с дроном.
– Он ведь ничего не знал?
Не знал, качает головой Лана и говорит:
– Но как она навела
– Ну, у нее было четыре года на планирование, – говорю я. О таких вещах я узнала от тебя, шериф: когда убийца в городе, то все городские убийства, вероятно, его рук дело, так? – Сколько человек? – я спрашиваю, сколько человек погибло во время показа фильма.
