Что скрывает от меня Баннер? Я вполне могу понять его – зачем ему обнародовать тот факт, что кто-то притащил из-под плотины мертвое тело, а потом открутил мертвецу голову – это же Пруфрок, – но… что-то случается в этот святейший из всех святых дней, и первый звонок не мне? Неужели персонажи «Пункта назначения» не отправляются к гробовщику Тони Тодду, когда им нужно побольше разузнать о смерти? Может быть, я больше и не играю в слэшеры, но последний раунд не выбил все знания из моей головы.
Но нет. Хорошо, что он не позвонил мне по этому поводу.
Иначе я бы оказалась вовлеченной в это дело.
Но это случилось две недели назад? Или, если точнее, семнадцать дней? Означает ли это, что если бы Баннер сказал мне об этой папке «Пятница 13-е», то Хетти, Пол и Уэйнбо остались бы живы?
Я ненавижу быть самой собой.
В особенности еще и потому, что знаю: я открою и эту папку.
Теперь Эди рисует, напевая что-то себе под нос, а это значит, что она будет занята еще минуту, не подкрадется на цыпочках, не заглянет мне через плечо.
Я снова усаживаюсь в офисное кресло, которое верещит под моим весом, беру папку «Пятница 13-е», словно это еще одно взрослое дело, как налоги и счета, которое мне нужно закончить.
Неужели начальная страница будет от родителей некой «Энни», сообщающей, что она приехала сюда, на Кристальное озеро, чтобы поработать поваром, но пока в отеле так и не объявилась? Неужели здесь Псих Ральф призывает кару небесную? Неужели Баннер специально оставил это мне. Как наживку? Нет ли тут волоска, приклеенного к папке скотчем, что сразу выдаст меня?
А не все ли мне равно?
Я покашливаю для прикрытия, быстро открываю папку, словно это упаковка лейкопластыря.
Это кладбище.
Обычно я бываю там два раза в неделю, но в последние две недели – зимняя сессия, прошу прощения, мистер Холмс.
– Какого черта? – вырывается у меня изо рта.
– Какого черта? – попугайничает Эди, воспроизводя звуки, но не осознавая их смысла.
Это же раскопанная могила.
Я перекладываю несколько листов, основная часть снимков места преступления – крупный план сторон этой новой дыры.
Записки на стикерах приклеены к фотографиям, подписи сделаны рукой Тифф – я помню ее почерк, потому что списывала у нее на уроках географии, и английского, и… Остальные из них тоже в полном порядке. Может, она и полная идиотка, но при этом еще и чертовски умная.
«Не лопатами», – пишет она Баннеру на клейкой бумажке, она младший детектив, вот кто она.
Имея в виду… экскаватор? Разве не экскаватором откапывают новые могилы?
Но не здесь, не у ограды, где надгробия стоят одно подле другого, они тут все будут поломаны, если колесо большого трактора не то что наедет, а просто коснется их.
Но такую яму в земле вручную не откопать.
Верно ведь?
И я ведь не детектив штата, какого Баннер вызвал по телефону тут, в коридоре, но это никакое не открытие – связать труп с плотины с этой пустой могилой. Это не объясняет, зачем оно кому-то понадобилось, но тут «кому» гораздо важнее, чем «зачем». По крайней мере в настоящий момент.
Мне нужно разложить все фотографии одну рядом с другой, чтобы получить представление, кто где, и тогда я смогу…
– Нет, – говорю я, отпрянув от следующей фотографии, которую собиралась положить в верхний угол стола, как часть пазла, пока для нее не найдется подходящего места.
Кресло Баннера отскакивает к стене от моего резкого движения, сотрясает стену исторического пруфрокского материала – Глен Хендерсон и Тобиас Голдинг, гигантская форель, мертвые волки выше, чем персона, которая держит их, мускусные крысы на некой старомодной бельевой веревке перед аптекой.
Эди поднимает голову, ее карандаш замирает. Рамочки у меня за спиной покачиваются на своих гвоздях, ничто не падает, не сотрясается.
Кроме всего того, что я знала.
– Паук, – лгу я.
Эди подтягивает ноги на диван, оглядывает комнату, снова обращает свой взгляд на меня, потом возвращается к своей Очень Важной Картине.
Сердце бьется у меня в горле, я заставляю себя опять взглянуть на фото.
Вот крупный план надгробия над пустой могилой.
ГРЕЙСОН БРАСТ.
Хорошее имя.
Я стою там, постукиваю носком об пол, пока Тифф не замечает меня и не поднимает подбородок в сторону Баннера, как бы сообщая ему о том, кто стоит рядом с ним.
Эди сидит у меня на бедре, в ее ушах наушники, мой телефон она прижимает к своей груди.
Переходить на «Фугази» никогда не рано.
Но еще важнее то, что я не хочу, чтобы она слышала поток сквернословия изо рта тети Джейд.
– Какого
Чтобы уточнить, что я имею в виду, хлопаю ладонью по папке «Пятница 13-е» на столе Тифф.
Тифф облизывает губы, потом плотно сжимает их.
