Проклятие Озерной Ведьмы полностью

Лемми добродушно похихикивает в ответ на укор матери по поводу курения и уходит вдоль перил своей широкой походкой, словно, не окликни его мать, и сам пошел бы.

– Да, год, – продолжает Лана. – Лем ведь вот-вот окончит школу? Ему, кстати, нравится ваш класс. Я так рада, что мы не решили… я рада, что его зачислили. Вы ему определенно нравитесь, он считает вас своего рода наставником.

– У него хорошая голова на факты, – говорю я, умудрившись содрать кожицу с еще одного крылышка. А вот о чем я не говорю: когда у училки начинается та дрожь, которую могут улавливать другие курящие, то Лемми, выходя из класса на угол моего стола, оставляет одну сигарету.

Может быть, другие учителя любят ярко-красные яблоки, я не знаю. А эта питается никотином.

– Но вы же не можете снести Лагерь… я говорю о лагере Уиннемакка, – говорю я, повторяя паттерн речи Ланы и тут же начиная ненавидеть себя за это.

– Но это так небезопасно, – говорит Лана на мгновение перехватывая мой взгляд. – И… и все эти дети.

– Крейн Хауэрт, Антея Уокер, Джексон Стоукс и Мелани Триго, – произношу я, наконец добравшись до замечательного мяса крылышка.

– Прошу прощения? – говорит Лана, ее вилка с двумя полосками лапши все еще витает над тарелкой, потому что она явно принадлежит к тем женщинам, которые на самом деле не едят, а просто делают вид.

– Это ребята, которые умерли в шестидесятых, – говорю я. – Я ведь учитель истории – вы же знаете?

– Их было всего четверо? – спрашивает Лана, потом вытягивает губы, словно жалея, что не сформулировала лучше.

Но я поняла ее мысль: четыре не так уж и много, если сравнивать со всеми, кто погиб на первой яхте Терра-Новы. И вообще ничто в сравнении со следующим вечером. Или в 2019 году.

Но это больше, чем ворчание работяг, которых убил и спрятал Тео Мондрагон.

Я выдавливаю воздух через сжатые зубы.

– Что с вами, дорогая?

– Язык прикусила, – бормочу я.

– Вы?

Мне приходится вместо ответа только улыбнуться, она говорит, что я не из тех, кто на укус отвечает укусом. Но, как я думаю, важнее то, что это были первые искренние слова Ланы, сказанные здесь. И? Я не ненавижу ее, хотя мне и нужно ее ненавидеть. Но я чувствую в этом проделки дьявола, разве он не присутствует здесь?

– Спасибо вам за еду и одежду, – говорю я, отодвигая от себя на несколько дюймов тарелку. – Но если вы пытаетесь уговорить меня отозвать мое имя из этой петиции…

– Я ее тоже подписала, – негромко говорит Лана. – Я не знаю, как Деб Хааланд упустила это переименование, когда… переименовывала все остальные в прошлом году.

Я смотрю на перила, на деревья за ними, прекрасно понимая, что должна подыгрывать, дать несколько примеров, вот только… Что еще за Деб?

Если речь не про Айдахо, то я про это ничего не знаю – не изучала. Извините, мистер Холмс.

– Ух ты, – раздается голос Лемма.

Мы обе переводим глаза на него – одна из нас с благодарностью, другая с раздражением, – а он показывает нам в сторону… в сторону Терра-Новы.

– Не такое это озеро и большое, верно? – говорит Лана, вставая и складывая свою салфетку, взяв ее с края стола, может, так поступают все богачи, не знаю…

Я скручиваю в шарик мою салфетку, оставляю ее на тарелке с двумя костями и избытком мяса на них. Но в подростковые года я много раз видела, как Фарма ломает такие вот кости, чтобы высосать из них костный мозг, закрасить им свои зубы, а потом наклониться ко мне, производя чавкающие звуки – звуки Лектера, пойму я спустя годы. При этом несколько влажных крошек вылетали из его рта и прилипали к моему лицу.

«Мне бы хорошо стать вегетарианкой», – думаю я.

Может, на следующей неделе. И когда рядом не будет куриных крылышек.

– Спасибо, что подвезли, – говорю я и встаю, выходя из зоны действия обогревателя. Неужели температура здесь, в Терра-Нове, ниже, чем вокруг, как это должно быть при появлении призрака? Или все в порядке вещей, мы причалили, где причалили: призраки – это естественные воздушные кондиционеры природы.

– Я на минутку, – говорит Лемми матери, открывая дверь в фальшборте, чтобы мы могли спуститься по трапу на пристань.

– Ошибка, ошибка? – говорит Лана, вставая в дверях и не пропуская его своими ста пятнадцатью фунтами, что оставляет откинутую дверь мне, и только мне.

– Ну ма-а-ам, – хнычет Лемми.

– Там люди умирают? – вопрошает ему в ответ Лана, добавляя эмоций бровями – вздергивая их наверх. Как и тон своего вопроса.

– Она права, – говорю я Лемми. – Я не могу нести за тебя ответственность.

– Я как-нибудь и сам разберусь.

– Я только… Ты слушай свою мать!

Лана благодарно кивает мне, а я выхожу в дверь фальшборта, переношу свой вес на третью ступеньку трапа, и меня раскачивает сильнее, чем мне хочется, так что первый мой порыв – запаниковать и вцепиться в перила.

Но только не у них на глазах.

– Возьмите свою одежду! – доносится до меня голос Ланы.

О да.

Спасибо за треники, Терра-Нова. Они искупают все. Теперь все забыто. Теперь эта земля ваша, считайте, вы же получили компенсацию.

Идиоты.