Проклятие Озерной Ведьмы полностью

– Ну да, – говорит она, взгляд у нее пронзительный и тяжелый, топорище она держит твердо и свободно, так что может прикрыть любое направление. – Ну так ведь и я была не одна.

Мне требуется секунда, чтобы понять смысл сказанного. Стоять там с четырнадцатью или пятнадцатью пруфрокцами было для нее делом командным. Она не пыталась спасти собственную жизнь, она хотела спасти их жизни. И поскольку теперь осталась только я, это, по ее мнению, все еще командное событие.

Это не означает, что у нее не было чего-то вроде навеянного скорбями желания смерти, но наводит на мысль, по крайней мере меня, что нынешней ночью наступит момент, когда она оттолкнет меня, а сама в одиночестве в стиле Билли Сола пойдет на Хищника.

Стремно, когда белая женщина больше индианка, чем когда-либо будешь ты.

– Капкан, – говорю я.

Джослин стреляет в меня взглядом, потом переводит глаза на медвежий капкан между нами, по-прежнему закрытый, и вновь оглядывает темноту, из которой может появиться мой отец.

– Нужно его взвести, – объясняю я ей. – Я – наживка, и он, подбираясь ко мне… – Я сжимаю в кулак левую руку.

Я не говорю ей, что эта мысль не оригинальна, и предлагаю только потому, что в прошлый раз она сработала.

– Он же не медведь, – говорит она наконец.

И все же это не отказ.

Мы вдвоем – три руки и топор – понемногу, постепенно взводим капкан.

Наверное, нужно было бы поставить его там, где хотели сначала, а не на берегу, но… мы ведь совсем не трапперы.

Мы несем капкан вдвоем по марсианскому ландшафту Овечьей головы, опускаем его в той части луга, которая ближе всего к Терра-Нове. Это не совсем узкое место – в любом месте можно пройти сквозь деревья, – но когда так спешишь, то нужно как можно больше открытого пространства, а не прорубаться сквозь ветви с помощью топора.

Я накидываю на капкан сосновые иголки и листья, развернув его так, чтобы было удобно взвести. В четвертом классе в свободное время я играла в «Операцию» с этой картинкой придурочного белого парня, и мне постоянно приходилось засасывать воздух через нос каждый раз, когда моя самокрутка догорала до металла специального мундштука, хотя я всегда была так осторожна, так следила. Тут такая же ерунда, вот только «Операция» не вонзится тебе в руку и не сдерет кожу с твоего лица.

Джослин настороженно следит за моими действиями. Я ясно чувствую, что в последнее время она всегда была настороже.

И да, вот я тут вожусь с капканом, который вряд ли пригодится, хотя могла бы выманить моего папашу на пристань и столкнуть его в озеро или заложить сухими и зелеными ветками разверстую пасть какой-нибудь выгребной ямы или пещеры, чтобы он рухнул туда, как… как Грейсон Браст.

Вот только Грейсона Браста вытащили оттуда, но тут дело другое.

Мой отец и без того уже достаточно другой, спасибо.

Еще я могла бы вот что сделать, вы знаете: лишить отца его главного оружия. Я говорю о его кирке. Я определенно должна сказать об этом.

Вот только… есть множество причин, по которым не стоит пытаться вытащить ее из того дерева по другую сторону луга, правда? Не делает ли она злодеем того, кто держит ее в руках? Ведь случались вещи и глупее этого, правда? И не притаился ли мой отец с киркой в руках, не ждет ли он нас там, чтобы именно это и сделать с нами. А что, если мы придем туда, а нам не хватит ни сил, ни веса, чтобы вытащить ее? Она далеко вошла в дерево, тут сомнений нет. Она, вероятно, пролетела сорок или пятьдесят футов.

А если мы ее заполучим? Тогда… тогда Джослин сможет зашвырнуть ее куда подальше назад, в озеро. И кирка будет лететь, пока мертвая рука одного из эти пропитанных водой трупов не высунется над водой и не схватит ее, да.

Отменяется.

Но вот что мы все же можем сделать: прислонить ее к какому-нибудь дереву и положить капкан ровно в то место, где должен будет стоять мой отец, чтобы ее поднять. Вот только когда мы прикоснемся к ней, она, может быть, зашепчет нам порочным голосом Глена Хендерсона, скажет нам: убей, убей, убей.

Вариант, который мне не нравится больше всего: эта проклятая кирка может вовсе не понадобиться моему отцу. У меня возникает ощущение, что я за всеми этими вариантами упускаю что-то очевидное. Может быть, стоит подумать о том, как ее использовать без отца. Типа принимая во внимание ее историю. Кевин Уильямсон научил нас: знание жанра может быть твоим спусковым крючком, твоим спасательным люком, твоим волшебным путем по немыслимому лабиринту, а потому…

Мистер Холмс, вы рассказывали нам об убийцах Хендерсона – Голдинга, прячущих своих мертвецов во всех норах и трещинах, какие есть в горе. Именно там Летч Грейвс, отец Стейси, спрятал ее мать, Джози… Джози Сек. Но не-убийцы все равно были здесь, они высекали искры, надеялись на удачу, которая поможет им найти отдаленную жилу коренной залежи, на разработку которой еще никто не подал заявки.