Взглянув на Эллен, Марш поспешно кивнул.
— Разумеется, доктор.
Дойдя до западного крыла, они остановились перед дверью в палату Алекса. Кинув быстрый взгляд через стекло, Марш повернулся к коллеге.
— Имеет какое-нибудь значение, кто из нас войдет первым?
— Предпочел бы, чтобы это были вы, — обычным бесстрастным голосом ответил Торрес. — Вы все-таки врач, и ваша реакция на все, что может вас там ожидать, относительно… предсказуема.
Супруги Лонсдейл переглянулись.
— Иди, милый, — Эллен изо всех сил пыталась скрыть горечь, захлестнувшую ее после слов Торреса. — Иди и не беспокойся за меня.
Торрес открыл дверь, пропуская вперед Марша. Эллен следила через стекло, как они, подойдя к постели Алекса, остановились — не выдержав, она отвела взгляд.
Первого из вошедших Алекс сразу узнал — доктор Торрес. Но рядом с ним был кто-то еще…
— Кто… вы?..
Недолгое молчание, затем голос незнакомца:
— Я… Алекс, я твой отец.
— Отец? — словно эхо, повторил Алекс. Не отрывая взгляд от лица вошедшего, он снова и снова «спрашивал» свою память. И вдруг… как же он мог не узнать его…
— Папа, — прошептал Алекс. — Папа… папочка…
И увидел, как глаза отца наполнились слезами, и услышал сразу изменившийся, дрогнувший голос:
— Как ты… сынок?..
Память подсказала нужное слово.
— Б-больно… — прошептал он. — Больно… но… уже… не очень. — Неожиданно память выдала целую фразу. — Живы будем — не помрем… правда, папа?
Он видел, как отец и доктор Торрес переглянулись, затем оба посмотрели на него. Отец улыбался.
— Конечно, сынок, — это снова голос отца, но странный, какой-то сдавленный. — Конечно же, будем.
Алекс закрыл глаза, прислушиваясь к звуку удалявшихся шагов. Комната погрузилась в тишину, затем снова шаги, и он почувствовал, что рядом с его кроватью опять стоит кто-то. Наверное, доктор Торрес. Он открыл глаза и посмотрел вверх. Лицо словно парило в воздухе; нет, оно просто в обрамлении длинных темных волос…
— Здравствуй, — прошептал он. — Здравствуй, мама.
— Здравствуй, Алекс, — прошептала она в ответ. Глубоко вздохнула. — Ты скоро поправишься, милый. Теперь я знаю — ты скоро, очень-очень скоро поправишься…
— Да, — эхом ответил он, прикрывая глаза. — Очень, очень скоро. — После этих слов уставший мозг его погрузился в глубокий сон.
— Если хотите, можете остаться сегодня, — сказал Торрес, когда все трое вернулись в его кабинет. — Но снова увидеть Алекса вы сможете не раньше чем завтра.
— Завтра? — переспросил Марш изумленно. — Но почему? А если ночью он вдруг проснется? И спросит, где его родители?
— Не проснется, — заверил Торрес. — Я собираюсь навестить его еще раз, после чего распоряжусь, чтобы ему сделали инъекцию успокоительного.
— Успокоительного? — в глазах Марша росла тревога. — Но зачем? Он же только-только выкарабкался из комы! Таких пациентов, наоборот, стараются поддерживать в состоянии бодрствования, я…
Лицо Торреса словно окаменело.
— У вас могут быть свои методы, доктор Лонсдейл. Но я что-то не припомню, чтобы я спрашивал о них у вас.
— Но…
— И, уверяю вас, не собираюсь этого делать. — Торрес не обратил внимания на попытку Марша перебить его. — У меня нет на это времени, поэтому я буду крайне благодарен, если от своих мнений вы меня избавите. Алекс, насколько я помню, мой пациент, а у меня своя методика лечения. Этот вопрос, если мне не изменяет память, мы с вами тоже выяснили — еще вчера. Засим прошу меня извинить… — встав, он уже знакомым Маршу жестом распахнул дверь. — У меня сегодня еще много работы.
— Он мой сын, — Марш с трудом сдерживал возникшее раздражение. — И я, безусловно, имею право…
— Нет, Марш, — перебила Эллен. — Сейчас мы Имеем право лишь подчиниться доктору Торресу.
Несколько секунд он молча смотрел на жену, плотно сжав зубы; но тревога, которую он увидел в ее взгляде, погасила возраставший в нем гнев, и когда он повернулся к Торресу, то заговорил уже спокойным голосом.
— Простите, доктор… врачи тоже, случается, нервничают. — Он попытался улыбнуться. — Но с этого момента я постараюсь не забывать, кто здесь врач, а кто — родственник больного. Мне приходилось иметь дело с достаточным количеством обезумевших от горя родителей, поэтому я вполне понимаю вас.
Торрес сухо кивнул в ответ.
— Весьма вам признателен. Боюсь, что я не обладаю ни опытом общения с людьми, ни терпением — но делать то, что делаю, я умею. — Он слегка наклонил голову. — Еще раз прошу извинить меня, но мне нужно еще раз навестить Алекса.
Когда они вышли из кабинета Торреса, Марш, однако, уже снова скрипел зубами от гнева.
— Он… Эллен, он же почти дал нам понять, что наше присутствие здесь для него нежелательно!
— Похоже, так и есть, — согласилась Эллен.
— Но я же его отец, черт возьми!
На эмоции у Эллен попросту не осталось сил — она смотрела на мужа с каким-то отстраненным любопытством. Он, значит, уже забыл, что Раймонд Торрес сделал для них и для их сына?
— Оперировал Алекса он, а не ты, — напомнила она. — И лечит его тоже он. Мы обязаны Раймонду жизнью нашего сына. Мне будет непросто забыть об этом, Марш.
— Раймонду, — повторил Марш. — И давно ты его так называешь, просто по имени?
