Я выпрямила спину и шагнула вперед, так чтобы быть между отцом и гвардейцами.
– Я пойду с вами, куда скажете. Прошу лишь немного времени, чтобы собраться и попрощаться с отцом, – они ничего не ответили, я говорила почти шепотом, по моему мнению, именно так звучит покорность. – Пожалуйста, с нашей стороны не будет никаких проблем, мне нужно совсем немного времени.
Я вздрогнула, когда дверь захлопнулась за одним из них, но ответ получила:
– У тебя есть пятнадцать минут, вещей много не бери, они тебе не понадобятся, – он сделал паузу. – Не заставляй нас пожалеть об этом времени.
– Да, господин.
Я бросилась на шею отцу. Меня пугала неизвестность, но еще больше страшило оставлять его одного.
Глаза обжигало, но позволить себе плакать я не могла, мои слезы сделают только хуже.
– Катарина, дочка, ты не должна ехать с ними, мы что-то придумаем. Пусть заберут мастерскую за неуплату, мы обязательно придумаем что-то, – он шептал и гладил мои волосы. – Мы можем спрятать тебя, времени достаточно, если выйти через окно твоей комнаты и скрыться в лесу, они не найдут, по крайней мере, не так быстро, ты успеешь укрыться, а потом перейти на другую землю, тогда Темный тебя не достанет, никто из них. – Я чувствовала, как он дрожит, это было похоже на панику, пока еще тихую, но опасную. Даже если мне удастся выбраться, отец не сможет идти быстро и не захочет оставлять дом, я даже боюсь подумать, что с ним сделают за это.
Собравшись с силами, я отступила, взяв отца за плечи, от вида его красные влажные глаза, становилось больно.
– Папочка, ты же знаешь, что это не выход. Это только все усложнит. Со мной все будет хорошо, я обещаю. Я вернусь к тебе целая и невредимая, но ты должен позаботиться о себе. Должен меня дождаться, пообещай мне.
Он медленно кивнул, чем не добавил уверенности, что слышит меня и понимает.
– Пап, обещай, что дождешься меня, позаботишься о себе, скажи это.
– Я обещаю, обещаю.
Он согнулся и закрыл лицо руками. В таком состоянии я не видела его никогда.
– Я сдержу обещание, но и ты должен сдержать свое. Мне нужна причина вернуться, причина, чтобы бороться, понимаешь?
Кажется, эти слова на него повлияли, отец собрался и посмотрел на меня.
– Я буду ждать тебя, Катарина, я буду здесь, пока ты не вернешься, – он сказал это твердо, и его решимость передалась мне.
На душе была дикая пустота, но он должен знать – во мне нет страха, только уверенность в том, что делаю. Пусть это и ложь.
Оставить его совершенно одного я не могла, кто-то должен был присмотреть за ним. Как жаль, что времени на это не было совсем. Как поступить, я решила быстро, надеюсь, Ансэль простит, что раскрою место его расположения, я не видела другого выхода. Даже после всего, Ансэль был тем, кому я могла доверять и на кого могла положиться, жаль, что так долго избегала этой мысли.
Я написала записку на скорую руку и запечатала.
– Отец, а теперь тебе нужно выслушать меня очень внимательно. – Я вложила записку в его руку и передала монету, что Ансэль мне вернул. Это была монета Биаты. Именно ее нужно кинуть в дупло, чтобы те, кто под землей знали – на поверхности их хотят видеть свои. Я рассказала, куда идти и что делать. – Ты должен найти Ансэля. Он будет рядом и если что случиться или тебе потребуется помощь, ты должен обратиться к нему, Анс поможет, хорошо?
– Вы общаетесь? – отец знал, что мы встречались, и был в курсе расставания, хоть причина ему неизвестна. Отец изначально был настроен к нему негативно, ведая, кто он, но со временем его отношение изменилось. Несмотря на то, чем занимался Ансэль, он заботился о нас, не только обо мне, об отце тоже.
– Мы виделись с ним недавно. Он поможет, ты знаешь Ансэля, остальное не так важно, я не хочу, чтобы ты оставался один, мне будет спокойнее, если я буду знать, что тебе есть на кого положиться. Ты сходишь к нему?
– Схожу, не сейчас, может, позже, но я встречусь с ним. Не думаю, что стоит беспокоить его просто так.
Я лишь помотала головой, но спорить нет смысла, я сама обратилась к Ансэлю, только когда оказалась в безвыходной ситуации. По крайней мере, он знает, где его найти.
Времени оставалось совсем мало, а нужно было еще собраться. Я переоделась в обтягивающие штаны, что не сковывали движения и фиалковую приталенную тунику, застегнула теплую накидку с капюшоном, брать вещей больше не стала. Волосы завязала в высокий хвост, обмотав его дополнительно лентой по длине, чтобы пряди не выбивались в пути, дорога была не ближняя.
Тяжелее всего было оставить книги, что достались от Суты. Хотелось забрать все книги до единой, но вместо этого я спрятала их под половицу – если никто не будет разбирать дом, найти не должны. Я же к ним обязательно вернусь. Захватив с собой тетрадь, в которой записаны выборочно рецепты и прочие полезные вещи, я завернула ее в палантин, было непонятно, что может пригодиться, но спокойнее, если она будет со мной.
Обнявшись на прощание с отцом, я покинула дом. На улице топтались несколько всадников, они развернулись ко мне, видимо, ожидая моего дальнейшего действия.
