Это место появилось задолго до моего рождения, знаю, что правители и мирные жители пытались бороться с тварями много лет, но в какой-то момент Айден взял обитателей Долины под свою защиту и запретил убивать их. Причин никто не знает, был создан купол, что защищал жителей и самих существ.
При входе в Долину гвардейцы стали более насторожены, ехали мы очень быстро, после такого, лошади просто должны слечь.
Я держалась всеми конечностями, прижимаясь ближе к лошади, меня то и дело подбрасывало, отрывая от седла, но лошади ход не сбавляли. До того, как купол опустится, оставалось не так много времени, а Долина не маленькая. Я не была уверена, что в это время здесь нельзя никого встретить. Оглядываясь по сторонам, я перестала моргать.
Со стороны раздался громкий рык и скрежет, я уже забыла про все обиды и прижалась ближе к своему всаднику. Душераздирающее завывание и снова скрежет, по коже пробежали мурашки.
– Они могут охотиться в это время?
– Могут, но их не должно быть много, – командир притянул меня за талию, это движение уже становилось привычным, я поддалась, сейчас хотелось чувствовать себя хоть немного в безопасности. Но потряхивать меня не перестало. Видимо, предчувствуя мое состояние, он сжал слегка мой живот.
– Перестань трястись. Тебе не стоит бояться обитателей Долины, ты все это время находишься с тем, кто опаснее их.
– У кого-то слишком высокая самооценка?
Он рассмеялся. Хоть я не понимала, как можно сейчас испытывать веселье, когда в любую секунду ты можешь стать чьей-то едой.
В какой-то момент я услышала шум за нами, где был еще один гвардеец. Мы развернули коня, и только благодаря крепко удерживающей меня руке, я осталась сидеть на месте. Я испытала шок и ужас, когда увидела, как перед гвардейцем опускается серебристо-черная птица, и превращается в прекрасную женщину в платье аналогичных цветов, длинные серебристые волосы развивались, совершенно не подаваясь природе, они завивались, вздымались вокруг нее. Она приближалась к гвардейцу и что-то ему нашептывала, с расстояния не было слышно ее слов, но губы продолжали шевелиться. Ее улыбка становилась шире с каждым шагом. Почему никто ничего не делает? Кто это вообще?
Гвардеец не шевелился, меч безвольно болтался.
– Кто это?
– Бааван-Ши.
– Почему он ничего не делает?
– Он околдован.
Я с возмущением дернулась.
– Тогда почему остальные просто смотрят?
– Тсс, молчи, сиди и не подходи ближе.
Он подал знак магу, и они вместе спешились, подходя ближе к существу.
Бааван-Ши не отводила глаз от мужчины, к которому шла, она была уже очень близко. Гвардейцы остановились. Они позволяли ей продолжить.
Околдованный гвардеец был неестественно спокоен. Она встала вплотную к нему, не касаясь, но остальные так и не предпринимали никаких действий. От переживаний я не могла усидеть на месте, не понимая, почему они тянут, ведь намерения ее, очевидно, не благие.
Вмиг вся ее красота исказилась, и перед моими глазами предстало чудовище: длинное полупрозрачное тело, через которое виднелись кости, отросли клыки, остальные зубы напоминали рот плотоядной рыбы, уши вытянулись неестественно вверх, а ноги стали копытами. Удлиненными пальцами с когтями, она обхватила гвардейца и впилась в его шею. Именно в этот момент свет вспыхнул в руках одного из гвардейцев, он был сине-красным, и тот направил его на Бааван-Ши. Ее охватило пламя. Она закричала и дернулась назад, с ее рта текла кровь. Гвардеец, которого она выпивала упал на землю.
На него никто не обратил внимания, гвардейцы продолжали наступать. Маг удерживал ее, а командир подошел к ней почти вплотную, и тогда в его руках я увидела огненный хлыст, которым он замахнулся и обвил тело Бааван-Ши. Она пыталась выбраться, но это не удавалось. Маг прекратил воздействовать силой, он прижал руку к голове извивающегося существа, что-то, нашептывая, пока командир, удерживал ее хлыстом. Бааван-Ши обмякла и мешком упала. Теперь на земле лежало два тела.
Я не могла больше сидеть, видя, как гвардеец на земле истекает кровью, если ему не помочь, он просто умрет. Я слезла с коня и бросилась к нему, захватив с собой флягу с водой и свою сумку.
Пока другие были над телом Бааван-Ши, я присела перед почти безжизненным телом гвардейца. Это был молодой мужчина, с высоким лбом и вьющимися волосами. Оголив шею сильнее, я ужаснулась, на ней были шесть рваных глубоких отметин, из которых продолжала течь кровь. Стараясь не медлить, а действовать собранно, я промыла рану и прижала к ней руку, надавливая. Второй рукой нашла листочки тысячелистника в сумке и закинула их в рот, тщательно жуя. Приложила к ранам пережеванные в кашу листы и обмотала шею палантином, в который раньше была завернута тетрадь, завязав плотно, но чтобы он мог дышать. Пытаясь услышать его дыхание, пусть даже слабое, я села на землю рядом с ним и расплакалась. Он дышал. Все переживания за эти недели, накрыли в одночасье. Руки были в крови гвардейца, я терла их об плащ и тихо рыдала.
