Когда я подняла глаза, увидела, что привлекла внимание гвардейцев. И того, что еще минуту назад стоял у соседней лавки и всадника, который, кажется, подошел значительно ближе. Они внимательно наблюдали за мной. Тот, что был пешим, обошел лавку с моей стороны, поднял с пола ступку и поднес ее к лицу, понюхал, после чего поставил на стол, затем продвинулся дальше, изучая содержимое прилавка, пока не дошел до тлеющего шалфея. Я точно слышала, как он хмыкнул.
– Интересно, – его голос прозвучал тихо, бесстрастно. – Покажи свою лицензию, дева.
Вот и раскрылась причина их приезда. На торговлю ежегодно нужно покупать лицензию, а стоит она не дешево. Честно говоря, у меня есть лицензия, но она просрочена. Я планировала обновить ее после уплаты налога. К нам редко захаживали проверки, бывало, что и за год не было ни одного проверяющего, и я понадеялась, что в этот раз мне повезет. Что странно, проверку не проводят гвардейцы, обычно ей занимаются ревизоры.
С дрожащими руками я полезла в сумку, сердце выпрыгивало, но выбора не было, либо бежать, что было крайне глупо, либо дать просроченную лицензию и надеяться, что гвардеец не заметит, а если обнаружит, буду выкручиваться. Сейчас нужно было собраться, они не должны видеть мою нервозность, иначе сразу все поймут. Сделав глубокий вдох, я протянула гвардейцу бумагу.
– Вот господин, – мои губы растянулись в подобие улыбки, стараясь выглядеть доброжелательно, что было сложно не только в сложившейся ситуации, но и, не видя лица собеседника.
Гвардеец развернул лицензию и через несколько секунд спрятал ее под мантию.
– Что вы?.. – я хватала ртом воздух, не понимая, как реагировать на это действие.
– Довольно. Ты и сама понимаешь, что она просрочена. Если у тебя нет свежей, а ее у тебя нет, то следует воспринимать тебя как нарушительницу, верно?
Он не спрашивал. Вопрос звучал, но он не спрашивал.
– Что ты продаешь?
– Травы, господин, – опустив глаза вниз, я вспоминала все знакомые молитвы, но чем они могут помочь при таких обстоятельствах?
– Это интересно. Просто травы, никаких сборов?
– Только если в виде чая.
– Разбираешься в травах?
– Поверхностно. В самых элементарных, что используются в быту, господин.
– И никаких запрещенных?
– Что вы?! Нет. Только бытовые, самые элементарные, – мой голос подрагивал, вопросы становились опасными.
– Правда? То есть про неопалимый ясмин ты не знала, что он является ядовитым и запрещен? – гвардеец подошел ближе, взял в руки дымящийся шалфей. – А его подожгла, стало быть, случайно?
Теперь точно попала. Как я не подумала, что он обратит внимания на это, но далеко не каждый человек может почувствовать неопалимый ясмин по запаху, даже в чистом виде. Я вспомнила, что хотела показывать спокойствие, а не свою дрожь, ведь тому, кто ничего не нарушает нечего бояться и взяла себя в руки. Снова, надолго ли?
– Я не понимаю, на что вы намекаете, господин, – сложнее врать и строить из себя дурочку удавалось оттого, что я прекрасно знала, на что он намекает, но раз решила бороться, то до конца.
Мужчина схватил меня за руку, и я почувствовала, как по венам потекло что-то обжигающе холодное. Все попытки вырваться были тщетны.
– Она пустая, – он отпустил меня и вытащил такую же бумагу, как дал бледнеющему торговцу.
– Что это?
– К твоему счастью, только штраф за торговлю без лицензии. Советую пересмотреть свой ассортимент, так или иначе, ты не останешься без внимания.
Все, что я смогла это покорно кивнуть, продолжая пялиться на бумагу в своих руках, в то, что там было написано никак не хотелось верить. Штраф был непомерный, и оплатить его следовало не позже уплаты основного налога, то есть завтра. Это был конец. У нас точно не будет таких денег, даже если собрать все сбережения.
Налоги в Тенебрисе были большие, а про наказания за нарушение закона и вовсе нечего говорить. За серьезные проступки карали смертью, причем насколько она будет быстра и безболезненна, зависело от тяжести преступления. За менее серьезные проступки могли быть исправительные работы, что были хуже рабства и в разы тяжелее, а если назначался штраф, то сроки выплаты непременно малы, а сумма очень большая. Вообще, в отношении наказаний Темный был крайне изощрен, как и его окружение. Это еще одна из причин, почему в Тенебрисе жизнь была нелегкой. Многие скажут, что это ведь хорошо, суровые наказания понизят уровень преступности, отчасти они будут правы, но лишь отчасти.
Нужно было вернуться домой, поговорить с отцом, решить, как быть в сложившейся ситуации, к сожалению, я знала, что подобная ситуация для нашей семьи не решаема. Я только заставлю отца переживать, он обязательно попробует занять нужную сумму, но дать в долг нам сможет далеко не каждый, а те, кто имеет такую возможность, поставят высокий процент, и мы окажемся в еще более патовой ситуации.
