В остальном ужин прошёл спокойно. Кнут расспрашивал о том, что же всё-таки случилось в Скодубрюнне. И хоть неприятно было обо всём вспоминать, а не отмолчишься. Пусть знает, каковы его новые соседи и на что способен его конунг Фадир Железное Копьё. Впрочем Датчанин на словах не спешил никого осуждать. У всех своя правда и справедливость. Уже хорошо, что под кров пустил, дал постирать да просушить одежду. Накормил досыта и позволил остаться на ночь 8 своём доме. Правда, Асвейг и Гагара отправили спать е хижину к его треллям.
- Сам посуди, дам я слабину твоим невольникам, а там и мои на хозяйские постели дрыхнуть полезут, - оправдался Кнут, понимая, что Ингольву это, скорей всего, не понравится.
Тот ничего не возразил, хоть и едва сдержал негодование. Несправедливым ему теперь казалось, что девчонка вновь вернётся в рабское жилище. Но тут же сам себя спросил: а чего хотел, удерживая её на привязи и боясь, что, как только она станет свободной, убежит прочь, позабыв о связи между ними? Ведь какое по большому счёту ей дело до того, будет он жив или умрёт?
В отличие от прошлой ночи, в эту спать совсем не хотелось. Не давало покоя появление фюльгьи, сулящее беду. Ингольв безуспешно проворочался на постели, слушая храп Лейви и отдалённый - Кнута. А после вышел наружу.
Закат давно уж отгорел над окоёмом. Только тёмные силуэты деревьев и гор отхватывали половину неба, что ещё ханило последний свет зари. Было влажно и на удивление тепло: лето всё ж разгоралось. Ингольв встал в нескольких шагах от порога, разглядывая ледяную россыпь звёзд над головой. Послышался неподалёку тихий женский смех. Фигурки рабынь мелькнули в сумерках, и можно было поклясться, что они сейчас обсуждают прибывших вечером гостей. Показалось даже, упомянули Лейви и Гагара. Завидев его, смущённо замолчали, но одна девушка отделилась от гурьбы и пошла к нему. По одной только походке ингольв узнал Асвейг.
- Не спится? - она остановилась рядом. Уж чего, а этого он от девушки не ожидал. Думал, так и будет сторониться его, как прокажённого.
- Да всё думаю, прислушиваюсь, не ждёт ли нас здесь какой напасти.
-Датчанин показался мне добрым и открытым, - Асвейг обхватила себя руками за плечи. - И если ты веришь ему…
- Я никому сейчас не верю, - оборвал её Ингольв.
- И даже Лейви?
Он вздохнул, понимая, что как раз скальду доверял безоговорочно, и даже не задумывался над этим. Ни единой тени сомнения не рождалось насчёт него. Возможно, зря. Но там видно станет.
- Ему верю. И тебе. Думаю, ты совершенно искренна в своей ненависти ко мне.
Асвейг вдруг усмехнулась, но тут же помрачнела и глянула искоса, проверяя, заметил ли. Он заметил. Но не подал вида. Девушка сжала в ладони свой амулет, о чём-то напряжённо думая.
- Я не ненавижу тебя, Ингольв, - наконец молвила. - Но мне было больно ото всего, что ты вынужден был сделать. Этого не изменишь.
Внутри всё вздыбилось от укора в её голосе. Ингольв едва сдержал гнев, что боролся сейчас в нём с невыносимой тягой к этой девушке. Избавиться бы от неё навсегда. И забыть.
Так и не дождавшись от него больше ни слова, Асвейг ушла. Ингольв тоже постоял немного, ощущая, как нарастающая прохлада лижет руки и лицо. Показалось даже, что вновь сейчас появятся перед ним фюльгьи и всё разъяснят. Но тишина во дворе становилась плотнее, будто шерстяные волокна едва слышных звуков и разговоров скатывалась в нить безмолвия. Темнота накрывала всё вокруг непроглядным коконом. И никого не появлялось. Почувствовав, что усталость всё же берёт своё, Ингольв вернулся в дом.
Когда он проснулся от далёкого гомона, то не сразу понял, что сейчас: уже утро или ещё ночь. Тут же вцепились в ворот пальцы Лейви, а перед замутненным взором мелькнула фигура Хельги.
- Охотники за головами здесь, - буркнул скальд и отпустил Ингольва, когда понял, что тот проснулся.
- Какого?..
Лейви развёл руками.
- Кнут сейчас с ними разговаривает. Предупредил, чтобы мы не высовывались.
Ингольв сел и тут же протянул руку за поясом с оружием. То, что охотники за головами пришли сюда очень вовремя, может говорить только об одном: они знали, где искать. Такие же изгнанные за убийства, эти мордовороты не упускали случая поймать кого-то из провинившихся и расправиться на месте, либо доставить тому, кто отдал приказ. За это они имели неплохие барыши, которые скоро пропивали или откладывали на вергельд, который после платили на тинге, чтобы снять с себя вину за проступок. Всё зависело оттого, устраивала их полуразбоньичья жизнь или нет.
Ингольв оделся и, пройдя мимо напуганной хозяйской дочки, приоткрыл дверь. Выглянул в образовавшуюся щель: неподалёку Датчанин как раз разговаривал с полудюжиной мужей, которые беспрестанно озирались и прислушивались. Они точно знали, что те, кого ищут, здесь. Однако против хозяина не попрёшь. К тому же в поместье много дружинников - мигом на куски порежут, коли начать глупить. Потому охотники просто слушали Кнута, но и шагу лишнего на двор не делали. Вскорости им это надоело, и они друг за другом ушли, так ничего и не добившись от Датчанина.
