– Ты не должен говорить мне такие вещи. – Я и представить не могла, насколько ужасно и… и… противно мне будет, если позволю его губам изучить самые интимные участки моего тела. Вероятно, это был бы худший опыт в истории наихудших впечатлений.
Он приподнял бровь:
– Тебе неприятно?
– Да. – Ужасно, восхитительно неприятно.
Риан снова вдохнул:
– И совсем не любопытно?
– Н-нет.
На его щеках сверкнули ямочки, когда Риан рассмеялся беззаботным, почти счастливым смехом.
– Ах, моя дорогая Эйвин. Ты совершенно не умеешь лгать. И это так мило.
Меня никогда в жизни не ловили на лжи. Почему он? Почему сейчас?
– Я не лгу, – процедила я сквозь зубы.
Риан со вздохом заложил руку за голову и перевернулся на спину, уставившись в балдахин.
– Я чувствую вкус лжи, когда она слетает с твоих губ. Твоя ложь сладка, как жимолость.
Если кто и лжет, так это он. Чего еще можно ожидать от Риана? Ложь нельзя попробовать на вкус… не так ли?
Черт возьми.
Но если это правда, значит, ему известно, что я вру ему с тех пор, как он бросил меня на кровать.
– Хороший лжец держится как можно ближе к правде, – продолжал Риан. – Искусный лжец смешивает то и другое. Ты не заморачиваешься. Ты просто говоришь то, что, по твоему мнению, должна говорить, чтобы угодить другим и не потерять лицо. Это завораживает.
Я почувствовала себя незащищенной, словно меня раздели догола. Каждый раз, когда я лгала, Риан знал об этом. Он все время знал. Разве это справедливо? Почему у Риана была власть, свобода, в то время как я не могла контролировать даже свою жизнь?
– Ой, да ладно тебе. Не сердись.
– Я не сержусь.
Риан недоверчиво вскинул брови.
Проклятье.
Он победоносно ухмыльнулся, и я ударила его по плечу, жалея, что у меня нет магии, чтобы наложить на него проклятие.
Риан рассмеялся, как будто вовсе не почувствовал удара.
– Осторожно, человек. Когда ты поднимаешь руку на принца, нужно быть готовой к ужасным последствиям.
Риан зашипел, и его глаза вспыхнули магией.
– Ударь меня еще раз и увидишь, что произойдет, – сказал он, потирая плечо.
Технически он дал мне разрешение.
Сегодня за ужином я выпила немало вина, чтобы творить глупости.
Я сжала руку в кулак и хорошенько шлепнула его по плечу. Риан резко сел, а я упала спиной на матрас в безуспешной попытке сбежать. Что-то обвилось вокруг моих запястий. Невидимые путы натянулись, поднимая мои руки над головой, пока я не коснулась пальцами изголовья кровати. Это не было больно, но я оказалась в ловушке. Другая сила надавила мне на бедра, пригвоздив к месту.
Риан уперся руками в матрас по обе стороны от моей головы. Его горящие глаза остекленели и расфокусировались. Теперь мы дышали одним воздухом, его выдох становился моим вдохом – пьянящим зимним коктейлем из вина и корицы.
– Ты говорил, что не коснешься меня, – выдавила я дрожащим голосом. Паника сдавила мне грудь, отчего стало тяжело дышать. – Поклялся жизнью.
Глупая. Совсем забыла, с кем имею дело, и зашла слишком далеко.
Риан опустился ниже, щекоча волосами мое лицо. Он уткнулся носом мне в шею.
– О, но я люблю боль и наслаждаюсь смертью. – Риан глубоко вдохнул, и его грудь коснулась моей. Он приблизился к моему уху. – И я поклялся держать руки при себе. – Его пальцы постучали по подушке рядом с моей головой, а голос понизился до шепота: – Но мне не нужны руки, чтобы вскружить тебе голову,
Правда в том, что мне хватило бы одного его шепота.
Если Риан продолжит шептать мне на ухо, я потеряю рассудок и позволю ему делать со мной все, что угодно.
– Я ненавижу тебя, – выдохнула я. Его высокомерие. Его дерзкую улыбку. Ямочки на щеках.
Но больше всего я ненавидела то, что возжелала его.
Мужчины правили моим миром.
Но я не позволю мужчине владеть моим телом. Или сердцем.
– Наконец-то ты сказала правду, – усмехнулся он и, перекатившись на свою половину кровати, устроился на подушке. Легким движением руки невидимые путы исчезли.
Я снова натянула одеяло до подбородка.
– Ты самый ужасный мужчина из всех, кого я встречала.
– У тебя отлично получается говорить правду. Так держать, – сказал он. – Может, грозная Эйвин хочет сказать что-то еще?
Я сдернула одеяло с Риана и повернулась к нему спиной. Пусть высокомерный принц мерзнет. Мне все равно.
– Ах, а вот угрюмая Эйвин мне не по душе. Поругайся на меня снова, умоляю.
Я пнула его по ноге.
Этот мерзавец усмехнулся.
Утром я решила поработать в саду. Я с остервенением рыла землю, наблюдая, как грязь скапливается под ногтями и пачкает кожу. Сосредоточилась на запахе и прохладе почвы, лишь бы не думать о прошлой ночи и Риане.
