Проклятые короны полностью

Ледяной покров сомкнулся вокруг ног Рен, а затем и вокруг ее бедер. Он поднимался к ее груди, приковывая ее к горе. У нее перехватило дыхание, а кровь в жилах превратилась в лед. Ее магия угасла, когда ресницы сомкнулись. Затем наступила тишина, пронзительный ветер стих, пока не остался только этот древний голос, шепчущий ей из забытого уголка ее сознания.

«Соберись с силами, чтобы разрушить проклятие. Освободи меня, чтобы освободить себя».

Рен резко проснулась, но крик ее отчаяния потонул в оглушительном грохоте. Едва рассвело, как все звери во дворце взревели. Люстра раскачивалась, а кувшин с водой на прикроватном столике дрожал. Она вскочила с кровати и бросилась к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как сугроб скатывается с горы. Он проломил ворота дворца Гринстад и засыпал сады до самых изгородей. А потом все стихло.

Рен вцепилась в подоконник:

– Шипящие водоросли!

Несколько часов спустя, когда служанка пришла приготовить ей утреннюю ванну, Рен расхаживала у окна.

– Клара, что это было? Я думала, потолок обрушится.

– Лавина! – Клара прижала к груди кувшин с горячей водой, в ее серых глазах плескался страх. – Давно снег не сходил с гор в Гринстаде. Должно быть, это из-за ме– тели.

– А в остальном во двореце все в порядке? – спросила Рен, думая о принце Анселе, который, насколько она знала, воскрес из мертвых.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – нахмурилась Клара.

– Забудь, – сказала Рен, догадываясь, что девушка ничего не знает о принце. Пока что. – Не буду отвлекать тебя.

Клара поспешила в ванную комнату:

– Я обязательно разведу огонь, как только наберу вам ванну.

Несколько минут спустя Рен опустилась в ванну с пеной, позволяя теплу прогнать остатки ее кошмара. Ее мысли вернулись к принцу Анселю: интересно, где сейчас находится недавно воскрешенный принц. Когда Рен проснулась в подземелье вчера утром, почти замерзшая, ей удалось лишь коротко обменяться репликами с Анселем, который явно был уверен, что она – Роза, прежде чем Аларик сел в оцепенении. Король прыгнул к своему брату с детской непосредственностью, обхватив Анселя руками и притянув его к себе, как будто боялся, что заклинание перестанет действовать в любую секунду.

Рен наблюдала за развитием событий со смесью беспокойства и недоверия. Пока Аларик обнимал брата, она изучала Анселя в поисках каких-либо остаточных признаков… неестественности. Спина принца была непривычно напряженной, а улыбка – чересчур широкой. И возникла проблема с тем, что он думал, что она – Роза, его горячо любимая невеста, и они вот-вот поженятся. Как будто он ничего не помнил ни об их злополучной свадьбе, ни о том, что он погиб. Но у Рен не нашлось возможности высказать ни одно из этих опасений, потому что, когда она поднялась на ноги, Аларик быстро прогнал ее.

Рен не винила его за это. Он хотел снять маску бездушного безразличия и побыть братом, а не королем. И он не мог, не стал, делать это при Рен. Она выполнила его приказ, выйдя из комнаты под любопытными взглядами королевских солдат, которые все это время ждали в темноте.

– Принц жив, – проинформировала она, прежде чем проглотить остальную часть правды: пока что.

Позже, когда Рен вернулась в свою спальню, она распахнула маленькое окошко, ее стошнило пеплом, ее рвало снова и снова, пока у нее не заболели легкие. Когда у нее подкосились ноги, она забралась в постель и до сих пор спала, терзаемая кошмарами. Усталость все еще заполняла ее, и странная пустота в животе никуда не делась. Ей казалось, что кто-то просунул руку сквозь ее грудную клетку и вырвал часть ее органов.

После ванны Рен осмотрела себя в зеркале в поисках доказательств того, что она и Аларик сделали в ледяном подземелье, но, если не считать серых кругов под глазами, она выглядела как и всегда. Рен расчесала волосы и нанесла крем для лица, пощипывая щеки, чтобы вернуть им румянец. Она подошла к шкафу и застыла при виде дохлой мыши, лежащей около него.

– Черт! – Ее маленькое чудо вновь было мертво. Рен подняла бедное создание и бросила его в огонь. Перебирая одежду, она старалась не думать о принце Анселе. Если бы его постигла та же участь, что и ее мышонка, Аларик наверняка уже барабанил бы в ее дверь, требуя повторить заклинание. Или ее голову на блюде. Но на четвертом этаже Гринстада царила тишина.

Рен выбрала темное синее платье со струящейся юбкой. Огонь в камине быстро прогревал комнату, и от переживаний за Анселя у нее вспотели шея и ладони.

Девушкаа открыла окно, полной грудью вдохнула свежий горный воздух и посмотрела на зазубренные вершины и заснеженные долины. Одинокая черная птица порхала по небу цвета слоновой кости. Она подбиралась все ближе и ближе, ее серебристая грудка почти ослепила Рен в лучах утреннего солнца.

Она знала, что это был старкрест, прежде чем он опустился на подоконник, но это не помешало ей отпрыгнуть от него.

– Гниющий карп! Что ты здесь делаешь?