Ральф коротко поклонился Лиззи и открыл ей заднюю дверь. Она кивнула, попрощалась с матерью и подошла к автомобилю. Расстояние между ней и братом сократилось до нескольких сантиметров, и даже привычное зрение позволило мне увидеть, как ярко вспыхнула алым Элизабет, и как жадно потянулась к ней от Ральфа тьма.
Я моргнула и вновь повернулась к Кристосу.
— Мы учились вместе в военной академии, — он улыбнулся воспоминаниям. — Ральф пришел к нам в середине года, курсанты приняли его в штыки. Гордый молчаливый северянин, еще и младше нас всех на несколько лет. Бонку не нужен был заступник, но Александру не требовалось разрешение для того, чтобы его защищать.
— Ани? — позвала меня Диана, а Кристос дернулся, сбрасывая ласковый черный туман.
— Сейчас, — я взмахнула рукой и туже затянула вокруг мужчины темную петлю.
— Зачем император присвоил деду этот статус? Что он давал? — с нажимом спросила я.
— Не деду, Бонкам, — поправил меня вновь обмякший мужчина. — Тогда Александр был молод и не имел наследников. Ральф был единственным человеком, которому он без сомнения мог оставить свое детище, и император решил подстраховаться.
Я нахмурилась. Подстраховаться? Смутная картинка уже начала вырисовываться у меня в голове.
Говори, Кристос, расскажи мне, и он с улыбкой сказал:
— Ваш брат сейчас второй после его высочества Юрия в очереди на императорский престол. Александр ведь так и не отменил тот указ.
Мир качнулся, и я схватилась за железные перила нашего крыльца. Наша с Ральфом ценность была запредельно велика и без загадочного леса.
— Алиана? — брат так знакомо изогнул светлую бровь, а я вновь посмотрела на Кристоса.
Мужчина потёр глаза, рассеянно огляделся. Бросил взгляд на наручные часы.
— Идите, госпожа Холд, — поторопил меня он.
Госпожа Холд, я зло усмехнулась. Теперь мне стало ясно, почему Ральф избежал чести носить фамилию маршала.
— Вы правы, — кивнула я и добавила: — не хорошо заставлять будущего императора ждать.
Какая прелестная игра слов…
Я протянула руку подошедшему брату. Что ты знаешь, Ральф? Что поведала тебе наша мама, и почему она ничего не говорила о своем отце мне?
— Хорошего вечера, — попрощались мы с дворецким, а затем и с Дианой.
Ральф усадил меня в автомобиль и сам устроился на переднем сидении. Элизабет, не мигая, смотрела в окно, пальцами впившись в кожаную обивку салона. Ральф молчал, и я не сказала ни слова. Воздух в автомобиле искрился от напряжения, и даже водитель наш излишне резко вел автомобиль. Это был он, тот самый охранник, который пытался спорить с Николасом. Это он, я вспомнила, спас меня от патруля.
Знакомый дурманящий запах мужского одеколона ударил по напряженным нервам. Судя по всему, нам выделили машину маршала. Я сцепила челюсти и мотнула головой. Одержимость лишь на время затихла, но не ушла.
Ядовитый запах заполнил легкие, и открытую шею болезненной лаской сжимала невидимая рука. Задыхаясь, я поймала в зеркале заднего вида внимательный взгляд водителя.
Светлые волосы раскинуты по обнаженным плечам. Мужчина целует высокую грудь, скидывая на пол форменный пиджак. Тонкие белые руки впиваются ему в волосы, её тело изгибается дугой. Он не слышит, но по губам читает её "да". Он смотрит на них сквозь окно напротив, новая оптика невероятно точна. Презрение, почти ненависть. Как легко ломает чужие жизни эта девочка, как обманчива её внешность.
Рёв мотоциклетного мотора резанул по нервам, бесцеремонно возвращая меня в душный салон авто. Оптика? Окно? Я глубоко вдохнула, кружилась голова. Уставилась в окно, успокаивая чувства.
Машины ждали зеленого сигнала, мотоциклист повернул голову в мою сторону и поправил шлем. Мне захотелось ему улыбнуться, но он резко дернулся с места, несколько раз нажав рукой на какой-то рычаг.
Впереди показался дворцовый комплекс. Я откинула голову назад. Это не мои воспоминания, нас с Холдом видели в тот вечер, этого следовало ожидать.
Но чью жизнь я успела сломать?
Свет уличных фонарей слепил глаза, и я закрыла веки, чувствуя, как ласковой кошкой тычется мне в ладонь темнота.
Не грусти, моя нежная девочка. Что тебе какой-то человек? Один вздох, и его больше нет. Только позволь мне …
Она трется о мои колени, целует лицо. Я помню, я знаю, какой жестокой она может быть, но улыбаюсь, мне так хочется в ней раствориться. Щекочет пальцы горячая кровь, чужое сердце бьется в руке, мне не хватает воздуха. Я чувствую хвойный аромат мужских духов, смешанный с запахом кожаной обивки салона и … холодного зимнего леса.
— Что такое, вам плохо? — услышала я обеспокоенный голос Ральфа. — Хотите, я поведу?
— Нет, всё в порядке. Прошу прощения, что напугал. Просто в боку закололо.
Я спрятала руки под теплую горжетку. Мех не грел, от холода у меня застучали зубы. Не от холода, от страха. Снова я чуть было не убила человека, и на этот раз я была как никогда близка к тому, чтобы сделать это по собственной прихоти. Может ли презрение быть достаточным поводом для убийства? Безусловно, нет! Однако темнота думает иначе и обиженно ворчит внутри моего живота.
