— Ты меня из мёртвых вернул? — осторожно спросил Тор, удивляясь поведению Локи: тот стоял без движения у стены, прижимая к себе перепуганного Эроса, у того глаза были как блюдца, а хвост — пышней, чем у белки. Колдун не ответил. Одинсон, сердцем чувствуя неладное, предпринял попытку разрядить обстановку: — Странные у тебя козлы.
— Они не мои, — медленно покачал головой колдун. — Я им не нравлюсь, но дверь их не удержит, снова зайдут.
— Как они зайдут-то? — не понимал Тор, хотя колдуну, наверное, было виднее.
Эрос на руках у Локи жалобно мяукнул, маг вздохнул, но попытался успокоить своего компаньона:
— Не бойся, — прошелестел маг, прикоснувшись губами к вздыбленному затылку кота. Тот немедленно уткнулся ему в шею, пряча морду, словно ребёнок на руках матери, жался к нему всем тельцем. Локи взглянул на Тора и заговорил уже с ним: — Не беспокойся, мы уже уходим. Просто ложись в постель и ещё отдохни…
— Куда уходите? — нахмурился охотник. — Локи, ты правда меня из мёртвых вернул? Я жив?
— И здоров, только восстанови до конца силы, а нам позволь уйти.
Тор не мог не заметить странностей: колдун держал приличную дистанцию, своевольный зверь у него на руках дрожал, как осиновый лист, и жался к хозяину, как к последнему оплоту защиты. Всё это было неправильно. И эта фраза, которую в последний раз Тор так часто говорил: «Позволь уйти». С чего бы вдруг сильнейший маг просил у него позволения?
— Что произошло? — Тор сглотнул, подбирая правильные слова. — Почему кот так себя ведёт? Он в порядке?
— Ты же не думаешь, что я позволю ему навредить тебе, — Лафейсон скривился в самодовольной улыбке, обращаясь к коту, но смотрел на своего гостя. Одинсон не мог ума приложить, с какой стати он стал бы вредить Эросу и отчего хозяин дома так странно смотрел на него.
— Я ничего не понимаю, — покачал головой Тор и шумно выдохнул. — Куда ты собрался идти, объясни мне хоть что-нибудь, мне бы сейчас это не повредило.
Локи хотел было заговорить, но за дверью раздалось жуткое блеяние и стук, дверь заходила ходуном и с грохотом распахнулась. Одинсон повернулся, когда козлы уже ввалились в избу, и не на шутку рассвирепел, схватил за рога и со всей силы швырнул в дверной проём. Скотина скатилась со ступенек и исчезла в сером искрящемся облаке.
— Что за чёрт? — заторможено бросил Тор. — А говоришь, не твои?
Одинсон дёрнулся, оборачиваясь, и краем глаза заметил лишь то, как Эрос сиганул в открытое окно, а следом за ним рванул Локи, может, он хотел перекинуться да не успел. Тор молнией метнулся в его сторону, преграждая дорогу, окно за его спиной с грохотом затворилось, а ему всё ещё нужны хоть какие-то объяснения. Одинсон повёл себя грубо, но тому виной было отчаяние. Он схватил колдуна за плечи, нещадно сжав. Хозяин попытался вывернуться, и ему практически удалось, но охотник оказался сильнее и быстрее, уже через миг они оказались в абсолютно нелепой ситуации. Одинсон притиснул Локи к своей груди, вжимаясь в затылок небритой щекой, и не отпускал, одной рукой обхватив колдуна поперёк груди, а другой вцепившись коршуном в бедро.
— Хватит, — шепнул Одинсон на ухо своему спасителю — в том, что его спас колдун, сомневаться не приходилось. Тор не причинил бы ему вреда, но и отпустить без объяснений не мог. — Локи, я просто… просто. Ты куда собрался-то?
Лафейсон притих, только шумно дышал и не отвечал, он чувствовал, как охотник ослаблял хватку, но не отпускал. Пробуждение у него выдалось резким, было не исключено, что он не совсем понимал, что происходило, но маг предпочёл бы оставить объяснение на долю своей иллюзии. Так бы и случилось, если бы Одинсон был менее расторопен, но тот был силён даже слишком для восставшего из мёртвых. Сам Локи долго восстанавливался после обряда, ему потребовалось несколько дней, а Тору хватило остатка ночи, на его теле не осталось даже шрама, напоминающего о заключении и пытках, когда как Локи был покрыт ими. Лафейсон кропотливо ухаживал за своим гостем, омыл его тело отваром ромашки; повреждённые ткани срастались прямо на глазах, ближе к рассвету на нём не было и царапины; грязные волосы Тора колдун немного помыл, но тут требовалось больше усилия, чем он приложил, впрочем, это было уже не так важно.
— Локи, я не хочу тебе навредить, — снова заговорил Тор, и вдруг всё в его голове свалилось в кучу, и он начал говорить сумбурно и обо всём сразу: — Спасибо тебе. Ты мне жизнь спас. Только, понимаешь, мне идти-то теперь некуда, орден всё забрал, абсолютно всё, меня и соратники предали. Я не знаю, что делать.
Лафейсон вернул себе самообладание и, не дёргаясь, заговорил:
— Для начала отпусти меня, и я…
— Нет, — резко бросил охотник, но снова цепляться стальной хваткой не стал, просто удерживал в приемлемых объятиях. — Сначала объясни, ладно? Я уже начинаю бояться, что всё это плод моего умирающего сознания.
— Ты жив, — с напором ответил Локи, повернул голову так, чтобы краем глаза уцепиться за взволнованное лицо охотника. — Может, ты отпустишь, неудобно так говорить.
— Пообещай кое-что, тогда отпущу, — судорожно выдохнул Тор.
