«Зачем ему такие длинные волосы? Протест он, что ли так выражает? Интересно только против кого», — не к месту подумала я.
Что не поможет, кому не поможет? Зная его нелюбовь к разговорам, можно было и не спрашивать. Проще дать руку, хоть прикасаться к Никки, да еще по его желанию, было даже более странно, чем с ним говорить.
— Держи, — сказала я, коротко выдохнув от нового спазма.
Чем быстрее он получит желаемое, тем быстрее оставит меня в покое.
Никки сплел наши пальцы, а затем будто теплый ветер нежной струйкой погладил меня изнутри, забирая боль, чтобы через несколько мгновений вернуться в хозяйскую ладонь.
Я потрясенно выдохнула, наконец, догадавшись, что означало это его «до весны» несколько месяцев назад.
— Одаренный… — прошептала я, веря и не веря собственным словам.
Живое чудо прямо передо мной… невероятно!
Я даже дышать перестала. А Никки смотрел себе под нос, прячась за волосами, и молчал.
— Никки! — испуганно охнула Диана, заметив сына и то, что он держит меня за руку.
Младший Холд аккуратно высвободил ладонь, вновь надвинул глубокий капюшон на голову и встал с пола.
— Истерика бессмысленна, — спокойно сказал подросток. — Доброй ночи.
Диана дернулась было пойти за сыном, но потом одумалась и медленно опустилась на диван рядом с дочерью. Пальцы её нервно теребили подол домашнего платья.
— Алиана, я … — она задохнулась словами.
Я вскочила с кресла, на ходу отмечая небывалую легкость в теле, и подбежала к женщине. Уселась на пол рядышком с ней, почти как Никки только что, только значительно ближе, чтобы можно было обнять её колени.
— Всё хорошо, Диана, — прижалась я к женщине. — Я никому не скажу!
Все ведь знают — одаренных не существует. Это миф. Тоска о былых временах, когда не было еще Валийской империи и её технологий, когда единственным транспортом были телеги, развлечением — книги, и не полосовала эту землю бесконечная сеть железных дорог.
Эдинбург лишился магии последним, почти сразу, как стал частью империи. Мы еще хранили последние воспоминания об одаренных. Впрочем, господин маршал утверждал, что и это сказки.
Неудивительно, что Холды решили держать дар Николаса-младшего в тайне.
— Спасибо, милая, — робко погладила она меня по голове.
Элизабет горько вздохнула. Я зажмурилась, пряча лицо в складках юбки Дианы. Конечно, подруга знала об особенностях младшего брата. Тема диссертации Слоуна интересовала её не только с научной точки зрения, но и с практической. Разумеется, родители запретили ей распространяться о семейной тайне, и я не имела никакого права обижаться на недоверие. И всё же мне было по-детски обидно и горько.
Что еще скрыла от меня госпожа Элизабет Холд?
— Не думаю, что радикальные движения вызовут слишком большой отклик в сердцах наших граждан. Молодежь, на то и молодежь, чтобы бунтовать. Император держит ситуацию под контролем, — степенно говорил голос приглашенного в студию эксперта.
— Безусловно, — соглашался с ним ведущий. — Однако общественный опрос показал, что семь процентов населения считают требования «Белого легиона» обоснованными.
Диана ласково гладила меня по голове. Лиззи напряженно молчала. Из уютной гостиной ушел уют, и только скучный диалог вечерних новостей нарушал установившуюся в комнате давящую тишину.
— Любые течения, даже самые абсурдные, находят поддержку. В настоящий момент я не вижу никаких предпосылок к изменению существующей формы власти. Империя начинается с императора.
— Да, но через два года Александр уступит престол сыну.
— Именно. Никакие «Белые» не смогут этого изменить.
— Ненавижу политику, — зло сказала Элизабет. — Ненавижу, — по слогам повторила она и выключила телевизор.
День перед балом прошел как в тумане. Дорога, приготовления. Бессмысленные разговоры и суета. Кристос, которого господин маршал прислал из столицы нам в помощь для сборов, командовал багажом. Диана ходила вокруг коробок с платьями, несколько раз проверила, те ли туфли мы взяли, и в сотый раз проговаривала, что можно, а что нельзя делать в присутствии императора.
По всему выходило, что в присутствии императора нельзя было ничего, что я в конце концов и озвучила.
— Протокол, — пожала плечами Диана, а потом добавила, — как же я не хочу отпускать вас одних…
Лиззи поцеловала мать и села в автомобиль. Нам нечего было ей ответить. Безусловно, в сопровождении госпожи Холд мы чувствовали бы себя увереннее. Но маршал решил, что его жене нечего делать при дворе.
Никто с ним не спорил. Естественно.
И никто не спорил с Никки, который зачем-то решил ехать с нами. Со своим личным водителем, разумеется.
Я не ошиблась тогда зимой, симпатичная Кети больше не работала в доме маршала. Впрочем, были среди слуг Холда-старшего и знакомые лица. Господин Николас дома отсутствовал, и я ушла в спальню сразу после ужина, чтобы максимально отложить неизбежную встречу.
А лучше бы вообще не встречаться.
Удобно устроилась с книжкой в руках, но робкий стук в дверь и тихое «можно?» заставили меня спрятать прихваченный из библиотеки Холдов «свод» под одеяло.
