Кто бы мог подумать, что имперские законы могут быть настолько интересны для юной девушки? Кто бы мог подумать, что прятать от чужих глаз я буду вовсе не любовный роман…
— Да, Лиззи, заходи, — ответила я.
Подруга села рядышком со мной. Вчера вечером мы не говорили, сегодня у нас в принципе не было такой возможности, но между нами уже начала расти пока еще тонкая стена отчуждения, и Элизабет, как и я, страдала от этого.
— Ана, Никки, он… — она замялась.
— Твой брат, — помогла я.
– Да, — печально улыбнулась она. — А ты сестра, и не спорь. Пусть не по крови, но по документам.
Я хмыкнула.
— Никки всегда был особенным, — вздохнула подруга. — Но до недавнего времени я и подумать не могла на сколько.
— Давно ты знаешь? — я поджала ноги и положила голову себе на колени.
— С зимнего приема, — Лиззи устроилась на соседней подушке и задумчиво уставилась в потолок.
Я аккуратно убрала книгу под кровать.
— Помнишь, тот вечер, когда тебе стало плохо? Ты еще спросила о Никки, когда пришла в себя. Я заметила, как сильно мама испугалась твоих слов. Ты ведь знаешь, я могу быть очень настойчивой. Ей не оставалось ничего другого, кроме как сознаться в причине этого страха.
— Ты знаешь, на что еще способен его дар?
— Нет, — покачала она головой. — И никто не знает. Никки не особенно разговорчив.
Я хихикнула. Да уж.
— Интересно, каково это…быть одаренным? — задумчиво произнесла я, вытянув ноги и разглядывая причудливые завитушки лепнины на потолке. — Чувствовать, знать и уметь то, чего не могут другие. Быть не таким, как все мы.
— Тяжело, — робко погладила меня по плечу подруга. — Это очень тяжело. Не зря ведь врачи подозревали у него слабоумие. Никки действительно другой…
Мы долго говорили, пытаясь вернуть былую легкость нашей дружбы, и у нас почти получалось.
Без четверти одиннадцать Кристос заглянул в мою спальню и вежливо напомнил о завтрашнем мероприятии и необходимости хорошенько выспаться перед ним. Лиззи чмокнула меня в щеку и ушла к себе.
«Дети высшей крови собственность старшего мужчины в роду. В исключительных случаях и в интересах империи ребенок может быть изъят из родной семьи».
Случай Никки наверняка расценивался как исключительный. Страх Дианы перед разоблачением особенностей младшего сына становился всё более ясным.
Я засыпала, и в полудреме мне пришла в голову совсем уж фантастическая мысль. Детей «высшей крови» можно изъять из семьи, не имею ли я непосредственное к ней отношение?
В таком случае, моё появление на завтрашнем балу вовсе не станет сюрпризом для Александра…
Мероприятие было назначено на пять часов после полудня. У нас был целый день на сборы и болтовню. Забавно, но представление Александру пугало меня значительно меньше, чем вечер в компании Холда-старшего.
Что есть император? Концентрированная власть, не человек — титул. В лучшем случае три минуты общения (вряд ли Александр устроит мне аудиенцию), и он опять далеко. Где-то там, в телевизоре, на портретах в казенных учреждениях и на черно-белых фото газетных полос.
А господин Николас рядом. Ходит теми же коридорами, дышит тем же воздухом, держит под руку. Улыбается.
«Какие мысли бродят в вашей очаровательной головке?» — мягкая усмешка. Полумрак кабинета. Вкрадчивый голос.
— … ау, Алиана? — щелкнула пальцами Лиззи прямо перед моим носом. — Прием!
— Прости, задумалась, — рассмеялась я.
— Так какой выбрать? — Элизабет показала разложенные на её кровати миниатюрные флакончики духов.
— Только не розу! — я передернула плечами. — Гадость.
— Не гадость, а модный нынче при дворе аромат.
— Откуда ты знаешь, что модно при дворе? — скептически поинтересовалась я. — Выброси. Меня только от одного вида этого флакона тошнит.
— Отец сказал, — серьезно ответила Лиззи и убрала флакончик обратно в небольшой косметический саквояж. — Это любимые духи госпожи Кетрин. Помнишь такую?
Я неуверенно кивнула. По лицу подруги пробежала тень.
— Даже интересно, откуда отцу известны такие подробности? — взглянула она мне в глаза.
Ей не требовался ответ. Дурой Элизабет Холд не была никогда.
Мы обе молчали. Невысказанное «любовники» висело в воздухе, неприятно царапая изнутри.
Лиззи поджала губы.
— Не удивительно, что мама осталась дома.
— Не делай поспешных выводов. Ты ничего не знаешь, — я протянула ей подходящие, по моему мнению, духи.
Подруга несколько раз от души нажала на маленькую сиреневую помпу. В комнате запахло свежестью и лимоном.
Я вздохнула и посмотрела на часы. Четыре. Скоро выезд.
— Да какая уж тут поспешность, — Лиззи швырнула флакон на кровать и поправила игриво выбившийся из прически локон. Искусственно выбившийся, разумеется.
Она была в светлом платье, как и положено незамужней девушке на первом в её жизни балу. Пастельные тона не особенно шли яркой брюнетке, этикет сегодня обязывал Лиззи быть молью, и недовольство собой сквозило в каждом её жесте.
— Господи, ну у меня и вид… — она ущипнула себя за щеки.
— Ты чудесно выглядишь, — немного приврала я.
Она посмотрела на меня в зеркало трюмо. Я не выдержала и хихикнула, такое недоумение было написано на её лице.
