Но что-то, вероятно, было написано у меня на лице, потому что Тедди вызвался меня проводить. И проводил.
О чем мы с ним говорили по дороге? Или мы не говорили? Господи, что он обо мне подумал? Я вдруг вспомнила его полный неподдельного сочувствия взгляд.
Тедди сам не из простой семьи и не станет злословить. Не пойму только, откуда столько жалости? Что он увидел во мне?
Я шагнула к лестнице, деревянные ступени приветливо заскрипели под моим весом. Поднялась сразу в свою спальню, переоделась, подошла к окну и с ногами уселась на широкий подоконник.
Именно из-за этого вида я заселилась в мансарду. Из моей спальни была видна не только вся наша улица, но и императорский дворец. И где-то там прямо сейчас шел парад, на котором, вполне возможно, присутствует Ральф. А я не то, что не бегу его разыскивать, я даже думать боюсь о том, чтобы туда пойти.
Опустила голову и закрыла лицо руками.
Что со мной не так?
А со мной определенно что-то не так. Это ненормально! Ненормально так реагировать на человека! Так не бывает.
Или бывает? Может, это любовь?
Зло рассмеялась.
Вот так любовь! А где же обещанная в книгах нежность, печаль от разлуки, радость встречи? Не так я представляла себе это прекрасное чувство.
Опустим эмоции. Опекун пожелал переговорить с воспитанницей. С чего бы, кстати? После пяти месяцев полного молчания. Или, эта встреча была случайна?
Допустим.
Итак, я сажусь в машину. Снова, допустим, это я, влюбленная идиотка, замираю испуганным кроликом! Почему он сначала зовет, а потом выгоняет меня из автомобиля?
Без единого слова!
Или у него тоже «любовь?».
Хороша любовь! Мы не виделись с того дня в поместье, когда господин Николас назвал меня капризным ребенком и дал свое высочайшее разрешение на наше с Лиззи дальнейшее обучение.
Впрочем, здесь нет ничего удивительного. У маршала огромной империи полно дел. До прошлой зимы мы и виделись-то всего несколько раз.
Влюбленный маршал. Ну-ну. Если бы орудие убийства могло любить, свою жертву оно любило бы именно так.
Что же это? Откуда эта непреодолимая, какая-то яростная тяга? Как два, случайно оказавшихся рядом разнозарядных полюса на магнитах.
Шепотки в голове. Кровь на его руке. Нестерпимое желание почувствовать её вкус. Всему есть причина. Есть причина и этим чувствам.
«Кровь — ключ к Эдинбургу», говорил Рэндольф, или то, что заняло его тело в моих виденьях.
Чья кровь? Какой ключ? И что будет, если открыть Эдинбург?
Закрыла глаза.
Я просто хочу домой. Жить нормальной жизнью. Хочу мужа, надежного и честного, как мой отец. Хочу детей. Двоих или троих. Хочу, чтобы у них была большая семья. Бабушка, дедушка, дяди… Дядюшка Ральф.
Я не хочу сходить с ума от одного взгляда на мужчину! Не хочу испытывать бесконечное чувство вины, от того что мужчина этот отец моей подруги и муж её матери. Это ненормально!
А что, если и господин Холд, как и я, не желает подобной «любви»? Мог он намеренно избегать нашей встречи?
Я вспомнила, как торопливо он покидал поместье, влажные волосы, расстегнутые манжеты, небрежно надетый прямо при нас китель.
Не слишком ли похоже на бегство? От семьи, меня, или себя самого?
И в черно-белом мире красное марево от обоих Холдов тянулось ко мне…
Но с Никки подобного нет!
Ничего не складывается! И не у кого спросить!
Вся моя переписка, и с Ральфом, и с мамой, проходит через Кристоса. Какова вероятность, что в неё заглядывает господин Николас? Весьма велика.
Значит, мне нужно встретиться с братом лично!
Что-то ярко вспыхнуло в окне напротив, отвлекая меня от размышления. Странно, там ведь вроде бы никто не живет. Во всяком случае, я ни разу не видела, чтобы кто-то раскрывал вечно закрытые шторы или хотя-бы включал свет.
Я вдруг поняла, что уже начало темнеть. Сколько же я здесь просидела? Спрыгнула с подоконника. Спустилась на кухню. Достала овощи из холодильника и принялась яростно кромсать салат.
Как мне добиться встречи? Ральф писал, им не позволено покидать территорию академии, и ближайшее увольнение будет только на Рождество. Почти два месяца.
Задумчиво посмотрела на ярко красный помидор, а потом с наслаждением воткнула в него острый нож. Густой ароматный сок брызнул на пальцы.
Впрочем, два месяца — это не так много. И отличный повод отказаться от праздника в поместье.
Я скинула помидоры в миску, повернулась к мойке и облизнула пальцы, прежде чем их ополоснуть. Дурацкая манера, но до чего же вкусно! Вот он — мой кулинарный фетиш. Нахвататься по мелочи, пока готовишь, а потом сытой довольно наблюдать за тем, как едят другие.
И смех и грех. Зато стройная!
Снова что-то ярко сверкнуло в окне. Включила кран и наклонилась к стеклу. Видно было плохо, золотистая макушка дерева закрывала мне обзор. Показалось. В квартире напротив по-прежнему никого не было.
Посмотрела на проезжую часть. Она всё еще была пустой, но по тротуарам плотным потоком со стороны дворца шли люди. Значит, парад подошел к концу.
