Наши ожидания не всегда совпадают с реальностью. К сожалению ли, к счастью? Сложно сказать, но лично я склоняюсь к первому варианту.
Я угадала на счет Кристоса. Он действительно пришел с самого утра с пирожными и письмами. Жаль, из Эдинбурга писем не было.
Весь день мы не выходили из дома — охрана не позволила мне даже выглянуть за порог, и я поняла, что зря всё это время отказывалась от телевизора. Так мы могли хоть что-то узнать.
За день городские службы избавили нашу улицу от последствий вчерашней прогулки по ней белых и их антагонистов. Даже разбитые стекла умудрились заменить. Вот это скорость. Ни осколка, ни пятна краски, ни единой листовки.
Не то, чтобы я не знала, к чему они призывали.
"Выборная власть" — будто мало им примера бывшей Саксонии. Те тоже навыбирались.
"Равные права" — о каком равенстве может быть речь в капиталистическом обществе?
"Уменьшить налоги и повысить социальные выплаты" — тут вопросов нет. Дело хорошее. Только за чей счет?
Видела я эти бумажки, их нельзя было не заметить. Радикалы раскидывали их буквально везде. Но глядя из окон второго этажа на безобразно грязную улицу, мне почему-то очень хотелось заполучить себе одну.
Юрий-то им чем не угодил?
Не вышло.
Вечером сменился наш караул и, наказав нам никуда не выходить до утра, молчаливые мужчины наконец-то покинули наш дом.
Остались только я, Лиззи и дворецкий Холдов.
— Скучно, — пожаловалась ему Элизабет.
— Хотите, станцую? — пошутил мужчина.
— Было бы неплохо! — рассмеялась подруга. — Но у вас же колени?
— Колени, — подтвердил он.
— И всё-таки нам нужен телевизор, — призналась я.
— Я бы даже на новости сейчас согласилась, — поддакнула Лиззи.
Мы пили чай на нашей кухне. Стемнело. Техника давно уехала, и снова ярко светили новенькие фонари. Но на улице нашей было непривычно тихо и пусто. Не прогуливались по тротуарам не то, что романтические парочки, не вышли на вечернюю прогулку соседи со своими собачками.
А ведь было самое время.
Неужели так испугались, что даже животных не стали выводить? Впрочем, больших собак тут и не держали. Болонки да левретки. Эти, наверное, могут обойтись пеленкой.
— Хорошо, — сказал Кристос перед самым уходом. — Думаю, что уже завтра я смогу это устроить. Будет вам телевизор и свежие новости.
И новости не заставили себя ждать. Даже телевизор не понадобился.
Университет гудел. Студенты что-то громко обсуждали, размахивали руками. Я нахмурилась, прислушиваясь. Несколько раз прозвучало «маршал» и «господин Холд».
Вошла на территорию комплекса. Теодор, Сюзи, Ольга и вся остальная наша компания выглядывали кого-то в воротах.
— Ана! — заметили меня ребята.
Теодор, явно чем-то обеспокоенный, пошел мне на встречу. Осмотрел с ног до головы.
— Слава богу, — сказал он и порывисто меня обнял. Отстранился так быстро, что я и объятий-то почувствовать не успела и, нервно осмотрелся по сторонам.
— Тедди, ты чего это? — я хихикнула. — Сам же говорил — я не в твоем вкусе и вообще, ты верный жених!
— Ана, ты в порядке? — подбежала ко мне Ольга.
Вся наша компания обступила меня кольцом, и друзья наперебой бросились ко мне с какими-то странными вопросами. Кто на нас напал? Как нам удалось спастись?
— Стойте, стойте! — я замахала руками. — Вы о белых?
— О зеленых, черт побери, Алиана! — рыкнул на меня Теодор и сунул мне под нос газету.
Утренние новости. Парад, разгром, император, господин Николас. И мы с Элизабет, жалкие и испуганные, с укором смотрим читателям в лицо.
На первой полосе…
Хорошо хоть фотография наша была не слишком большой. Раза в три меньше портретов императора и Холда.
Чертова морщинка!
Сцепила зубы, перевела взгляд выше и прочитала заголовки. Так вот почему вечером улицы были пусты. Больше не будет у горожан поздних прогулок.
Еще вчера его императорское величество объявил в стране временное военное положение.
Власть господина маршала больше не имела границ.
Временно.
Не могу сказать, что лично для меня что-то изменилось. Разве что теперь я всюду носила с собой документы. Всюду.
Смешно.
Университет, кафе, дом. Мои передвижения не были разнообразными. Я даже по магазинам не ходила.
Да у меня и времени не было. Близилась неделя зачетов, а до неё преподаватели усердно закручивали гайки и почти ежедневно устраивали коллоквиумы, будто сговорившись занять молодежь во время непростого для страны периода.
Единственное, что действительно огорчало меня сейчас — это задержка писем. Почту теперь проверяли. Даже от Дианы сообщения мы получали с огромной задержкой, что говорить о посланиях из Эдинбурга?
От Рудников до столицы письма шли около двух недель, а теперь штамп отправки отставал от вручения почти на два месяца.
— Ну что, какие новости? — спросила меня Лиззи.
Был поздний вечер, но Кристос, рискуя быть задержанным вездесущим патрулем, не стал дожидаться утра и принес нам письма сразу же, как получил.
Замечательный у Холдов дворецкий.
— Никаких, — я вздохнула. — Грибы сушат, — хихикнула.
— Грибы? — рассмеялась Элизабет. — Зачем?
