Перед глазами встало лицо господина Холда. Мягкая улыбка, вкрадчивый голос. Он, без сомнения, прекрасно понимает, как действует на меня.
Заворочалась внутри глухая злоба. Затянуло живот.
«Ключик от сейфа с большими деньгами», — какое ёмкое определение.
«И не только деньгами», — мерзко хихикнули у меня в голове.
В глазах потемнело, а потом меня выкинуло в серый мир. Пустой и холодный без огненной силы Холдов.
Я обхватила себя руками.
— Алиана? — черно-белый Тедди коснулся моего плеча. — Ты в порядке?
Холодный, такой же холодный, как и мир вокруг.
— Холодно, — прошептала я.
— Холодно? — удивился он. — Подожди, разожгу камин и принесу тебе чая, — недовольно посмотрел на стол отца и добавил: — только на звонок отвечу.
Я не слышала звонка, но кивнула, изо всех сил сдерживая дрожь. То, что я давно и полностью не в порядке не подлежало сомнению. Незачем пугать этим Теодора.
«Просто дыши», — так говорил мне Никки.
Никки. Тёмные глаза, не раз в кошмарах служившие мне путеводной звездой.
Медленно выдохнула.
Где ты сейчас? Еще летом я ругала тебя за упертость и нежелание отвечать, а теперь мечтаю оказаться рядом. Странно искать утешения у неразговорчивого подростка, но рядом с тобой меня не страшит даже безумие.
Отступило оно и в этот раз.
В комнате было тепло. Понимаю удивление Теодора. Я снова видела краски и даже слышала обрывки разговора приятеля с отцом, кажется.
— Да, отец. Я всё понял, — он положил трубку, внимательно на меня посмотрел.
— Что такое?
— Отец уже у Слоунов, — ответил Тедди. — Там он встретил господина Холда и в разговоре обмолвился о тебе.
Элизабет забыла предупредить охрану? Нет, я точно помню, она сделала это с утра.
— И что Холд? Недоволен? Запретил мне ходить к вам в гости?
— Нет, — он улыбнулся. — Но был удивлен и велел передать, чтобы ты как можно скорее ехала домой, если хочешь увидеть брата. Он уже отправил за тобой машину.
Я вскочила с дивана. Как же так? Ральф говорил — в Рождество. Почему его отпустили на неделю раньше? Впрочем, какая разница? Хорошо, что отец Тедди напомнил обо мне Холду! Как обидно было бы разминуться.
— Женщины! — закатил Тедди глаза. — Имя вам беспечность. А задание? А чай, а камин?
Я вздохнула и передала ему блокнот.
— Прости. Но мы так редко видимся. Он курсант военной академии, и я вообще-то ждала его только в праздник. Даже странно, с чего бы это ему дали увольнение сегодня?
— Действительно, — рассмеялся Теодор. — С чего бы это? Но я совсем не удивлюсь, если завтра ты не узнаешь никого из своей охраны.
Дернула плечом. Да я их в принципе не узнаю.
— Холд ведь может парафировать новый договор, как мой опекун, не так ли, Тедди?
— Я не знаю, как именно было оформлено опекунство, но маршал — высшая кровь, а ты — наследница Бонков. Поэтому, полагаю, да, может. И не важно, живы твои родители или нет.
— Тогда я действительно не понимаю…
Забрав меня, Холд фактически получил Эдинбург. Ему не нужно ничего у меня просить!
Почему меня отдали? Почему позволили уехать Ральфу? Что он предложил родителям, чем угрожал?
— Снеговичок?
— Да?
— Ты не там ищешь. Слишком сложно. Пошли, кое-что покажу, — Тедди подал мне руку и загадочно улыбнулся.
— Заинтриговал, — засмеялась я.
Еще один документ?
Мы вышли в холл, остановились у огромного зеркала.
— Посмотри на меня, — он расправил плечи и задрал подбородок. — Что скажешь?
— Красавец! — не погрешила я против истины.
Невысокий, чуть выше меня, но очень приятный молодой мужчина. Правильные, немного женственные черты лица, обаятельная улыбка, короткие темные волосы с чуть красноватым отливом.
Я понимала Ольгу, неудивительно, что она влюбилась в младшего Дарема. Удивительно, что у меня он не вызывал никаких романтических чувств.
— Вот и я о чем? — довольно сказал Теодор. — Твой опекун просто ревнует.
«Спокойно. Просто дыши».
Я расхохоталась, шутливо ткнула его в плечо.
— И правильно делает! Разве перед тобой можно устоять? Нельзя!
Ты ведь хотела это услышать? Хотела, чтобы он подтвердил то, что ты и сама давно поняла?
Мрачное удовлетворение. Темная, будто чужая радость.
Я сложила губы трубочкой и громко сказала:
— Дай-ка я тебя поцелую!
Тедди смахнул с плеча несуществующую соринку и объявил:
— Только один раз! Держите себя в руках, юная госпожа.
Мимо нас прошел дворецкий Даремов, открыл входную дверь, а я громко чмокнула Теодора в подставленную щеку.
— Это, наверное, за мной, — вздохнула.
— За тобой, — напрягся Тедди. — Добрый вечер, господин Холд.
— Добрый.
Спокойно? Просто дыши?
Кроваво-красный обжигающий кокон вокруг, и довольная тьма, с наслаждением кутающаяся в эти объятья.
Я не успела вдохнуть.
Тэдди что-то говорил Холду. Господин маршал весело смеялся. Низкий смех, отзывающийся сладкой тянущей болью внизу живота.
Сладкой?
Сжала зубы. Отвратительно. Я — отвратительна.
— Не могу сказать, что это доставляет мне удовольствие, но я обещал вашей мачехе. Ай-яй-яй, Теодор, Зачем же вы кружите голову моей подопечной?
— Виноват, господин маршал. Исправлюсь.
— Надеюсь, вы передадите Кэтрин, что я был очень строг? — снисходительно улыбнулся нам Холд.
Если он и ревновал, то только в моем воображении.
