– Ты чего опять не спишь? – поинтересовался Ми Хоу у сидящего на пороге Сяо Ту. – Так и сам скоро помрешь.
– Пусть помру. Если до этого успею отомстить, то сожалеть не буду, – со всей серьезностью ответил юноша.
– Оставь его, – покачав головой, посоветовал Гуэй. – Сейчас он слышит только одно – голос гнева. А если он злится, значит, еще живет.
Они потушили свет.
– Призрак! Призрак! – кричал кто-то.
Сяо Ту, задремавший на том же пороге, резко проснулся. Рядом уже стояли и мастер с демоном. Все выбежали на улицу.
– Призрак! – к ним бежала женщина, указывая на лес позади себя.
– Ми Хоу, – скомандовал Гуэй, и демон сразу же прыгнул в указанную сторону. Туда же собрался и Сяо Ту, но мастер окликнул его: – Не сходи с ума! Мы с Ми Хоу его поймаем.
– Я сам! – настоятельно потребовал Сяо Ту.
Но Гуэй его уже обогнал и скрылся за Ми Хоу в лесу.
Сяо Ту был не так быстр, но бежал как только мог и уже скоро выбился из сил.
Мельком он заметил тень, скользнувшую около одного из домов. Сяо Ту, заподозрив неладное, достал один из талисманов и направился за ней. Тень мелькнула уже чуть дальше. Сяо Ту поспешил и туда.
– Не уйдешь! – пообещал юноша.
Он был готов поклясться, что видел призрака. Никто из людей не смог бы двигаться так же.
Обогнув еще несколько домов, Сяо Ту потерял тень из виду.
Ми Хоу и Гуэй тоже вернулись ни с чем, поэтому принялись расспрашивать кричавшего.
– Девушка! Это была нюгуй[65]!
Все встало на свои места. Девушка, соблазненная, но отвергнутая, умершая не своей смертью, желающая отомстить. И как раз до того, как начали погибать в лесу другие.
Они не стали дожидаться рассвета. Могилу открыли уже сейчас. В ней и правда лежало разложившееся тело, покрытое истлевшей тканью красной женской одежды.
– Девушка облачилась в красную свадебную одежду, – пояснил Гуэй. – Она желала отомстить своему обидчику. Где же он?
– Пропал, – отозвались жители. – По зиме еще.
– Значит, она его убила? – спросил Сяо Ту у мастера.
– Зачем бы тогда ей быть здесь и гулять по деревне? – не согласился Ми Хоу.
– Для любви нужны двое, – напомнил Гуэй. – Или она уже расправилась с тем, кто ее предал, и теперь бродит и ищет ту девушку… Или же желает отыскать самого юношу, который давно сбежал. Возможно, именно ее у своего дома видел старик из соседней деревни, – сказал он, вспомнив слова умалишенного старосты.
Вдруг позади него послышались удивленные возгласы:
– Мастер. Мастер. – Люди начали кланяться и просить благословения у приближающегося буддистского монаха.
– Фо Шан! – обрадовался Гуэй и заключил друга в крепкие объятья.
Сяо Ту когда-то слышал о бессмертном мастере. Но очень мало. Только то, что он бессмертен от рождения и за тысячу лет преисполнился такого совершенства, что стал способен не только навредить демону своей кровью, но и убить.
– А еще говорили, что он живет на горе и ест тигров, потому те его боятся… – сказал Сяо Ту.
– Так он же буддист, – не поверил рассказу Сяо Ту Ми Хоу. – А тигры – это мясо.
– Не знаю, – пожал плечами Сяо Ту. – Просто слышал…
Бессмертный мастер оказался на вид истинным воином. Ростом он был высоким, как и Гуэй, а мускулами ничем не уступал Ми Хоу. Однако в отличие от этих двоих, его голова была бритой, и если присмотреться, то можно было заметить на ней отметины в виде шести точек. Жесткие черты лица, широкие скулы, узкие глаза, пухлые губы и волевой подбородок – даже не сказать, что смиренный монах, если бы не свободная льняная цзяша ярко-оранжевого цвета, символизирующая собой отречение от мирских желаний.
– Еще ученик, – ухмыльнулся Ми Хоу. – Всего-то шесть точек.
– А что они значат? – поинтересовался Сяо Ту.
– Когда их будет двенадцать, это значит, монах отрекся от мирской жизни. Можно сказать, что тогда он станет мастером.
Подведя монаха к могиле, Гуэй его спросил:
– Скажи, брат Фо, что ты видишь?
Фо Шан закрыл глаза и поднес ребро правой ладони ко лбу. Не открывая глаз, он сообщил:
– Вижу то, с чем бы справился и ты сам, – подметил монах.
– Верно, – согласился Гуэй. – Однако я совсем запутался, потому мне нужно твое разъяснение.
Прочитав короткую молитву и попросив прощения у покойной, Фо Шан засучил рукав и поднял из гроба женский платок и свернутый мужской пояс.
– Покойной это не принадлежало, – подметил он.
– Скорее всего, пояс принадлежал ее жениху, а платок – другой девушке, – согласился Гуэй. – Но кто в гроб это положил?
К ним подошел отец покойной.
– Пояс принадлежал поганцу Няну, а платок… – Он посмотрел на вышивку. Развернув его, он повернулся к собравшимся жителям. – Разве это не платок Тао?
– Верно! Платок Тао! – прокатилось по толпе.
– На празднике девушки состязались в рукоделии. И все мы видели их платки. Это несомненно вышивка Тао!
– Не мое! – попятилась девушка из толпы.
– Так все же из-за тебя моя дочь умерла? – наступал на нее отец покойной.
– Не я это, не я! – закричала Тао и побежала прочь. Но дорогу ей перегородил Ми Хоу.
– Значит, дело ясное? – спросил он Гуэя.
