– Нас и правда выгнали с рынка, – тихо усмехнулся Гуэй. – Но кто бы мог подумать, что причиной тому стану не я, а наш добрый всей душой Сяо Ту.
– Зато твое желание сбылось, еды у нас нет, – напомнил Ми Хоу.
Когда он, по поручению мастера, ушел на поиски ближайшей деревни, где можно было бы одолжить или купить немного провианта, Гуэй подсел к Сяо Ту.
– Несмотря ни на что, мы движемся к твоей деревне, – сказал он. – Поэтому я надеюсь, что ты сдержишь свое обещание.
Сяо Ту же впервые продемонстрировал свое раздражение. Он резко встал с поваленного дерева и тут же сел на землю, постаравшись повторить позу лотоса.
– Зачем же такие крайности? – усмехнулся Гуэй и указал в сторону рядом протекающей реки. – На том валуне будет удобнее.
Снова не произнеся ни слова, Сяо Ту неуклюже поднялся, отряхнулся и так же неуклюже забрался на высокий валун.
Здесь и вправду было не так сыро.
Гуэй опустился рядом и, расправив рукава и подол, выпрямился.
– Расслабься.
– Я и так пытаюсь, – нервно ответил Сяо Ту.
– Ты должен понимать, что в медитации не может быть ничего. Ни эмоций, ни боли, ни страха. Ни тоски, ни гнева, ни радости. Там не может быть ничего из этого мира.
– Если там нет радости, то зачем тогда это «ничто»?
– Отсутствие радости – сопутствующее, а не цель. Цель же в том, чтобы освободиться от тягот этого мира: страсти, нетерпения, душевной боли… Это то, что я приобрел, постигая буддизм. Во многом буддизм повторяет Дао. Но отличие буддийской медитации от даосской заключается не в стремлении к бессмертию. А в достижении просветления – состояния, когда счастье для тебя не имеет условностей. Ты знаком с Хэй Ли, так скажи, какой смысл в бессмертии, если ты несчастен?
– Я и не хочу быть бессмертным.
– В подобные моменты осознания я тоже. Однако даосизм научил меня активному созерцанию, когда ситуация перестает быть твоим противником, и ты перестаешь тратить силы на борьбу с ней, на сопротивление и просто начинаешь менять ее суть.
– Как это? – не понял Сяо Ту.
– Думаю, ты уже знаешь, что мир состоит из пяти элементов. – Он потянулся к ветви стоявшего рядом дерева, отломав ее. – Вода… – прямо на камне он вывел деревянной палочкой первый иероглиф.
– Как вы это делаете? – испуганно, но в то же время восхищенно спросил юноша.
– Огонь, – продолжил мастер, – земля, дерево и металл, – все пять иероглифов расположились по кругу. – Все они взаимодействуют, порождая, угнетая или преодолевая – противоположно угнетению.
Видя, как мастер соединяет все элементы линиями, будто рисуя на песке, Сяо Ту приободрился, слушая уже более внимательно.
– Вода угнетает огонь, огонь размягчает металл, металл рубит дерево, дерево лишает землю всего питательного, а земля способна остановить воду. Но если земли будет недостаточно, а воды – целый океан, тогда земля не сможет угнетать воду, и это значит, что вода ее преодолела. Закрой глаза.
Когда Сяо Ту послушно закрыл их, мастер положил одну ладонь ему на грудь, а вторую на спину.
– Пока энергия внутри человека слаба, им управляет энергия природы. Поэтому цигун[35] учит нас постигать Дао природы. Тогда Дао Неба и Земли нас не разрушит, и мы сможем его преодолеть. Сделай вдох… – Мастер помог Сяо Ту урегулировать дыхание, нежными движениями поглаживая его по спине и груди. – Все породила Пустота. Есть две энергии: энергия света, мужчины, активности и проявления, энергия лета и солнца – ян; и вторая – энергия тьмы, женщины, пассивности и непроявленности, энергия зимы и луны – инь. В природе ты не встретишь чистого проявления инь и ян. В каждом инь есть частичка ян. В каждом ян есть частичка инь. Обе они всегда находятся в состоянии перехода. Инь стремится к ян, а ян стремится к инь… Но чтобы научиться чувствовать в природе инь и ян и ими управлять, вначале ты должен научиться подчинять их в себе. Через отрешение от страстей, боли и печали, через достижение просветления. Где в тебе инь? Где в тебе ян?
Последние слова мастера Сяо Ту слышал словно издалека. Как будто он находился не прямо здесь, помогая ему не сбить дыхание, а по меньшей мере на другом берегу реки.
Сяо Ту ощутил вибрацию.
Его бросило в жар, будто сейчас стоял знойный летний день.
Он открыл глаза.
– Мастер… – испуганно прошептал юноша, ощутив, как его тело содрогнулось.
Гуэй сохранял спокойствие и теплую улыбку на красивом лице.
И опять…
Возле Сяо Ту снова вспыхнул маленький огонек, а в груди темного мастера разлилась знакомая прохлада.
Сяо Ту проснулся на своем спальнике. Оказалось, он задремал и, должно быть, мастер его перенес. Сам Гуэй продолжал сидеть на камне, положив на колени раскрытые к небу ладони.
Неподалеку от разбитого лагеря послышалась отборная брань.
– Да чтобы меня, демона! Владыку огня и князя иллюзии! – Из леса показался Ми Хоу, разметающий «боевой» палкой ни в чем не повинные растения.
– Что у тебя стряслось? – внешне оставаясь безмятежным, поинтересовался прерванный Гуэй.
– Можешь себе представить? Меня обокрали!
