Взяв карту, которую вытянул Сяо Ту, Гуэй поднёс её ко лбу, и медленно начал отодвигать от себя, концентрируясь на написанном. Его лицо оставалось таким же невозмутимым, только появилась складка между бровей, то ли от прочитанного на карте, то ли от того, что находилась она слишком близко к лицу.
— Нет, — положил он карту на место. — Сейчас я ещё недостаточно силён. Обещаю, что погадаю чуть позже. Возможно, через несколько дней. — пообещал мастер.
— Спасибо. — поклонился Сяо Ту.
Пройдя мимо Ми Хоу, Гуэй не сдержался, слегка пнув демона.
— Вот чего ты такой злобный, знаешь? — отозвался на это Ми Хоу, — Потому, что меня ждет Юэр! Даже у Сяо Ту есть его Мэй Мэй. А у тебя кто? Потому что ты злобный! Или ты злобный потому, что никто тебя не любит?
Гуэй не ответил. А просто вернулся к своей практике.
Сяо Ту же подошёл к Ми Хоу:
— Хочешь, я помогу тебе написать письмо ей в ответ?
— Вот ещё! У тебя Мэй Мэй есть, ей и пиши! Нечего моей Юэр писать!
— Ты же всю дорогу утверждал, что неграмотный, — приседая, и водя рвками по воздуху, словно по воде, припомнил Гуэй.
— Так я научился! Научился. — всё сжимал письма Ми Хоу.
Но Гуэй усмехнулся:
— Так и скажи, что не отвечаешь ей, потому, что боишься.
— Не боюсь я. Я просто очень скромный. Как и подобает добродетельному мужчине! — не согласился Ми Хоу.
— Ты смеялся над тем, что о женщинах тебе сказал я. Но помни, если применять только техники, или быть всего лишь красивым, или страдать от любви, но не говорить о ней женщине – тогда подожди, и скоро твоей Юэр у тебя не будет.
— Письма писать, — буркнул обезьяна. — Нежности какие!
Немного покрутившись, Ми Хоу всё же не смог уснуть и встал, поставив перед Сяо Ту его письменные принадлежности:
— Хотел писать - пиши! — скомандовал он. — Любимая Юэр! Нет. Не пиши «любимая», а то много чего себе надумает. «Дорогая Юэр»… Нет, «дорогая» тоже не надо, я же её не покупаю… Ну как ты пишешь! Гуэй и то лучше рисует! Что ты пишешь? Да я бы в жизни так не написал! Это каким же слащавым надо быть?! Пиши, что я диктую!..
В итоге, промучавшись над письмом, они ни к чему не пришли. И потому, когда Ми Хоу вернулся к спальному мешку, Сяо Ту протянул ему лист:
— Эти стихи я написал сам. Может, сестрице Ю понравится?..
— Утончённая ты деви́ца! — недоверчиво ухмыльнулся Ми Хоу, — Куда понёс? Давай сюда. Посмотрю, что ты там насочинял.
Сезон Цинмин[И1] , дни стали теплее.
Сяо Ту и мастер сидели, как всегда, на берегу реки, ловя каждый всплеск воды, порыв ветра, щебет птички или осторожную поступь лесного зверя. И подстраивая ритм своего дыхания, сливаясь с природой.
Отторжение чужеродной ци с каждым разом становилось для Сяо Ту менее болезненным и неожиданным. Либо оттого, что он взращивал собственную, либо же потому, что привыкал.
А может, потому, что он испытывал радость. Благодаря сообщению от родителей, он знал, что успевает. Вчера он весь вечер провёл за картой, рассчитывая наиболее быстрый, и вместе с тем, безопасный маршрут. Гуэй и Ми Хоу доверили это ему, полностью положившись на его решение.
Всего, с начала весны они преодолели провинции Цзянсу, Анхой и Хубэй. И теперь оставалось немного. Пройти Шэньси – а там уже граница с Ганьсу.
Сяо Ту так же согревала и мысль о том, что Да Сюн, и правда, всё это время сопровождал его. Он не погиб. Однако, всё это время не появляется, поскольку дух брата-героя удерживал тёмной ци мастера от сердца и разума Сяо Ту. Только поэтому он ещё не обезумел.
Второй причиной сохранения его ясного рассудка, все посчитали то, что он, по-прежнему, помнит данное ему от рождения имя. Ведь, Ми Хоу в совсем уж честном рассказе напомнил о том, что Гуэй лишился имени, когда его изгнали и заставили забыть имя. Может, поэтому, потеряв себя, он обезумел, ведь если нет имени – ты не знаешь, кто-ты и потому нет той части, которая смогла бы сдержать тёмную ци.
Все трое пришли к выводу о том, что предположение, воистину мудрого брата Чжи, получило практическое подтверждение.
— Безмятежность, вечность, постоянство, — словно мантру, проговаривал мастер, помогая Сяо Ту настроиться и расслабиться, — Безмятежность, вечность, постоянство… И опять этот безумный обезьяна! — сморщился он от очередного громкого удара по камню.
Пока Гуэй и Сяо Ту тренировались в медитации, Хуо Ван, обнажив свои стальные мускулы и бронзовую кожу, оттачивал свои навыки боя!
Одним ударом он откалывал от скалы увесистый булыжник. Потом поднимал его над головой и бросал о землю. И если тот не раскалывался, добивал его вторым ударом.
— Медитация требует тишины. — настоятельно попросил мастер.
— Так как же можно тихо драться? — раскалывая очередной крепкий булыжник, отозвался Ми Хоу.
— Ты можешь тренироваться в другом месте. Или же позже. — предложил альтернативу Гуэй.
— Потом не могу. Ещё обед надо двум деви́цам раздобыть. Да и место другое искать – только время тратить. — он обратился к Сяо Ту. — Ну что, завидуешь? Хочешь быть таким же сильным, как я?
— Нет, — ответил Сяо Ту, — я хочу быть как сестрица Ю, ведь её даже ты боишься.
Раздался смех Гуэя:
