Александр был решителен, кому-нибудь можно было бы и возразить, но ему, Дворнику, нет. Если уж он говорил об опасности, — значит, она была, если советовал или требовал сменить конспиративную квартиру, — в этом возникала абсолютная необходимость. Ему верили, на него полагались больше, чем на себя. О его находчивости ходили анекдоты. Рассказывали, что для того, чтобы «познакомиться» с тайными агентами, Александр снял квартиру против дома начальника полиции и по целым дням следил за всеми, кто входил туда и выходил оттуда. Таким образом, многих шпиков он знал в лицо.
Поражало в Александре и его знание Петербурга, улиц, переулков, проходных дворов, что в конспиративном деле имело немаловажное значение.
— Куда пойдем? — спросил Сергей уже во дворе.
— Безопаснее всего сейчас у Буцефала, — ответил Дворник.
Сергей остановился и в изумлении уставился на товарища. Идти к Буцефалу означало отдавать себя добровольно в руки полиции. Человек, которого они, конспираторы, за трусость и чрезмерную осмотрительность прозвали именем коня Александра Македонского, животного, будто бы боявшегося собственной тени. Этому человеку повсюду виделась опасность, и первейшей своей обязанностью он считал — кстати и некстати — принимать строжайшие меры предосторожности.
Однако, несмотря на такой свой характер, Буцефал никогда не отказывал, и террористы довольно охотно пользовались его услугами. Квартира Буцефала была одной из самых надежных, потому что сам он занимал солидное положение — был в чине коллежского советника, служил в министерстве внутренних дел, главное же — все знали его нелюдимость, замкнутость, исключительную осторожность. Единственное, что связывало Буцефала с кругом революционеров, — какая-то особая любовь к Чернышевскому. Когда-то, в юности, он познакомился с его идеями, дальше этого не пошел, однако симпатия к людям, одержимым революционным духом, очевидно, осталась в нем на всю жизнь.
Сразу же за воротами, возле магазина, они заметили двух подозрительных типов, будто бы рассматривавших выставленные в витрине товары.
— Ну вот, что я говорил? — буркнул Сергей.
— Не обращай внимания, — сказал Дворник и ускорил шаг.
Двое субъектов — это было слышно по шагам — не отставали. Вдруг Михайлов резко потянул Кравчинского в сторону, они очутились в каком-то захламленном дворике, юркнули в какую-то дверь. Сквозь щели хорошо просматривался двор. Через минуту там появились преследователи, осмотрелись и направились к уборной. Александр и Сергей покинули свое укрытие и снова очутились на улице. Но не успели они отойти и сотни шагов, как, оглянувшись, Сергей увидел филеров. Сомнений не оставалось — их преследуют.
— Ничего, — успокаивал Дворник, — отстанут. Такого еще не было, чтобы я от них не оторвался.
Они снова юркнули в какой-то подъезд, пересекли двор, забежали в соседний и оказались на другой улице.
— Теперь извозчика, — бросил Александр.
Через несколько минут, уже садясь в пролетку, они увидели выбежавших из подъезда шпиков.
— Трогай, любезный! — сказал Александр вознице.
Тот шевельнул вожжами, лошадь понеслась...
Улица прямая, длинная, ехать по ней рискованно. Шпики могли пуститься вдогонку.
— Нам сюда, — корректировал Дворник, сворачивая с улицы в переулок, из переулка в другой.
Пропетляв таким образом около получаса, друзья наконец оказались около нужного дома. Входить, однако, сразу не торопились. Александр несколько раз прошелся с Кравчинским по тротуару, изучая, как он говорил, обстановку, свернул во двор напротив окон квартиры Буцефала, на всякий случай заметил, что здесь есть скрытый проход в соседний скверик, и лишь после этого они вошли в подъезд. Дом двухэтажный, деревянный. По скрипучим ступенькам поднялись на второй этаж. Не успели позвонить, как дверь открылась и невысокий круглолицый человек пониженным голосом пригласил войти. Пока он, позвякивая ключами, запирал дверь, гости остановились в просторной передней.
— Сюда идите, за мной, — говорил Буцефал, ведя их в одну из самых дальних — угловых — комнат. — Здесь будет безопаснее. Внизу, подо мной, живет интересная девица... Не то цветочница, не то модистка — кто ее знает. Вот такенные глазищи, — соединив большой палец с указательным и образовав кольцо, Буцефал показал, какие именно у нее «глазищи», — ко всему очень уж любопытна. — Добавил: — Так и следит за мною, готова, кажется, съесть...
— Может, у нее какой-то другой интерес к вам, — сказал Михайлов.
— Я и говорю. От нее надо держаться подальше.
— Да я не об этом, — продолжал Александр, — может, у нее особые виды на вас. Вы холостяк с завидным положением…
— Эх! — махнул рукой Буцефал. — Скажите лучше: никто не видел, как вы входили?
— Никто, — категорическим тоном ответил Александр.
— Вот это хорошо. Потому что увидела бы девка, узнал дворник — а он же наверняка служит в полиции, — и все, донесут.
