Просто назрела необходимость поболтать не торопясь, а вам с Верой Евгеньевной (в дальнейшем именуемой просто Верой) наконец познакомиться.
Словом – ждем, в воскресенье к четырем часам.
Прошу – подтверди открыткой согласие, а то мы будем сидеть, не жравши, тебя ожидаючи.
Жму руку Павел.
1 Все книги, получаемые от авторов в подарок, Я. Д. Гродзенский внимательно прочитывал и непременно с карандашом в руках. (Исключением были только сборники стихов В. Шаламова.) «Одолев» книгу, мой отец высылал автору, как правило, комплиментарный отзыв, но приводил все замеченные в произведении огрехи. В данном случае речь идет о книге «Партийная кличка – Лунный» (М.: Издательство политической литературы, 1964. 248 с.) о Павле Карловиче Штернберге (1865–1920) – российском астрономе, революционере и члене РСДРП (б) с 1905 года, участнике Гражданской войны. Книгу Подляшук подарил Гродзенскому с надписью: «Старому другу-товарищу Яше Гродзенскому, умному и взыскательному критику – с благодарностью, Павел Подляшук. 31.1.65». В ответ получил хвалебный отзыв о работе с большим числом разнообразных замечаний, самое мягкое среди которых касалось слишком частого использования слова «ведь».
П. И. Подляшук – Я. Д. Гродзенскому
18.11.66
Дорогой Яша,
докладываю тебе о первых результатах хлопот «за Веру Михайловну».
1) В журнале «Москва» взяла (и с интересом!) читать рукопись В. Д. Шапошникова, член редколлегии, ведающая публицистикой. Намерена отобрать листа два (это, по ее словам, «потолок») и, ежели все будет хорошо – запланировать на седьмой или восьмой номер будущего года. До этого – увы, неблизкого срока – все (опять же, по ее словам) спланировано. На чтение попросила 20 дней – таким образом, ответ будем иметь в начале декабря.
2) Куда хуже дела в Политиздате. Вернувшийся из отпуска Майоров наотрез отказался даже взять рукопись на рассмотрение. Мотивировка: портфель редакции перегружен чрезвычайно; два года будут выпускать преимущественно ленинские издания и те книжки, которые в заделе. Им надо, говорит он, выпустить еще тридцать книжек о героях революции, о чем есть решение ЦК, а в этот список Величкина не вошла – словом: «Прошу не обижаться, но раньше, чем через два года, и разговора быть не может…»
Даже в руки, сволочь, рукописи не взял, даже именем и званием твоим не поинтересовался, а от предисловия Фотиевой отмахнулся: «Ну и что…» Я пытался подойти и так и сяк – тщетно. Когда в конце разговора я высказался в том смысле, что пойду к начальству, он мне нахально, но резонно заявил, что все равно пришлют ему, а он эти доводы изложит на бумаге… Когда я в качестве последнего аргумента помянул Микояна и книжку о Богданове – он еще больше помрачнел и отпарировал мой наскок: «Микоян – это не Фотиева (глубокомысленно, ничего не скажешь!), и Богданова мне навязали сверху, но это было до предписанного нам списка…»
Так и ушел я от Майорова с рукописью, на которую он и не пожелал взглянуть. Ушел обозленный и расстроенный до последней степени. Я не думал, что Майоров бросится меня целовать, а рукопись сразу пошлет в типографию, но вовсе не ждал такого фиаско.
Пару деньков попсиховал и тебе не хотел писать-огорчать, но считаю, что ты не маленький, нервы у тебя крепкие – выдюжишь!
Тем более что не все потеряно – будем думать, посоветуемся с умными людьми, будем искать варианты… Тем более что опора у нас есть – и Фотиева, и Е. В. Бонч-Бруевич, которая выпуск книжки считает теперь делом своей шляхетской чести…
Кстати говоря, мне показалось, что между Майоровым и ею – давняя неприязнь. Завтра собираюсь звонить Елене Владимировне, пойду к ней с докладом.
Будь здоров и весел. А словечки-паразиты «вот» и «ведь» пусть тебя не беспокоят, на этом этапе их уничтожение не столь актуально.
Привет Нине Евгеньевне от Веры Евгеньевны и от меня!
Павел.
П. И. Подляшук – Я. Д. Гродзенскому
24.06.67
Дорогой Яша,
меня угрызает совесть за необоснованный разнос. Поглядев дальше – я увидел: лучше!
И потом, когда много – можно сделать мало. Прошу, не унывай, не обращай внимания на воркотню. Надо же мне покуражиться, на ком-то отыграться. Жми дальше, книга будет!
Очень рад, что ты в Рязани. Мы с В. Е. любим, когда ты в лоне семьи, а не живешь байбаком на своей Миллионной. Надеюсь, что характер твой стал ангельским и в дому у вас царят мир и благолепие (кажется, это последнее слово я всадил не туда?).
Мозги мои плавятся, пишу мучительно трудно, но через недельку – десять дней с Русаковым расправлюсь.
В. Е. относительно здорова, кланяется Н. Е. и тебе. Как сын – уже профессор, гроссмейстер или кто?
Привет. Пиши: а) книгу, б) мне.
Павел.
П. И. Подляшук – Я. Д. Гродзенскому
6.8.67
Дорогой Яша,