Своему товарищу по Воркутлагу, известному историку естествознания Науму Иосифовичу Родному (1908–1972) Я. Д. Гродзенский сделал на «Стойкости» такую дарственную надпись: «Науму Иосифовичу Родному, химику среди химиков, философу среди философов, социологу среди социологов, с восхищением и тайной завистью».
Н. И. Родный, ознакомившись с книжкой, неожиданно предложил моему отцу написать о трех химиках: Курбатове Владимире Яковлевиче (1878–1957), Вуколове Семене Петровиче (1863–1940) и Горбове Александре Ивановиче (1859–1939). Предполагалось издание книги в серии «Научно-биографическая литература». И отец начал собирать материал.
Смерть отца прервала работу в самом начале. Судя по тому, что никому из этой троицы не посвящено ничего, кроме кратких статей в энциклопедических словарях, никто эту работу до сих пор не проделал.
Сохранились записные книжки отца. В них он заносил услышанное, увиденное, пришедшее на ум. Материал сырой. Он хаотичен и совершенно не систематизирован. Я взял на себя ответственность за включение текста из записных книжек во вторую часть документальной повести «Пролог», главным персонажем которой в итоге оказался мой отец Яков Давидович Гродзенский.
Моя мать родилась 24 января 1914 года (6 февраля по новому стилю). Евгений Дмитриевич заранее выбрал для младшей дочери имя Нина, но священник, совершавший обряд крещения, посмотрел в святцы и определил новорожденной имя Капитолина. Отец воспротивился, и кроху принесли домой, так и не покрестив.
Пришлось Евгению Дмитриевичу ехать хлопотать в Москву и, только получив разрешение в Московской консистории, удалось окрестить Нину Евгеньевну Карновскую.
После внезапной смерти отца жили очень бедно, на грани нищеты. Мама вспоминала такой штрих: у сестер были одни ботинки на двоих, поэтому в начальных классах в школу приходилось ходить по очереди. Впрочем, что касается учебы, Зоя всегда была готова уступить Нине свою очередь.
Из воспоминаний мамы о детстве: «Я старалась помогать маме: она брала заказы на шитье, но чаще приносили перешивать старые вещи, и я их распарывала, осуществляла предварительный этап. Как могла помогала по хозяйству: носила воду с колонки и, конечно, на мне была уборка квартиры.
Летом удавалось заработать немного денег. Мы жили на пересечении улиц Астраханской и Александровской. На Астраханской расположен городской сад, где вечерами играл духовой оркестр, были танцы. Вообще Астраханская улица была местом вечерних гуляний, а я продавала гуляющим цветы, которыми меня снабжала знакомая. От выручки мне полагалось 25 %. Деньги я отдавала маме, немного утаивала и копила на подарок ей ко дню ангела. Так в моем детстве называли день именин, обычно совпадавший с днем крещения. У моей мамы именины приходились на 10 ноября».
После окончания в 1930 году средней школы в Рязани поехала в Москву. Для начала поступила в Химический политехникум им. Ленина, который окончила в 1934 году. Химию она полюбила еще в школе и училась в техникуме легко и с радостью. Уже в начале учебного года прочитывала учебник от корки до корки. Все так, но с раннего детства она хотела стать врачом, желала помогать страдающим недугом людям. Одним словом, не представляла себя в другой профессии.
В итоге, проработав после техникума год в химической лаборатории, Нина Карновская в 1935 году поступила в 1-й Московский медицинский институт. Ныне – Первый Московский Государственный медицинский университет имени И. М. Сеченова (Сеченовский Университет) – старейший, крупнейший и ведущий отечественный медицинский вуз, учрежденный 25 января 1755 года Высочайшим указом российской императрицы Елизаветы Петровны.
Во время учебы в медицинском институте ей оказывал покровительство всеми уважаемый профессор Гиляревский Сергей Александрович (1897–1983) – ученый, врач, терапевт и кардиолог. Одно время она жила в его семье. Мама рассказывала, что лекции профессор С. А. Гиляревский старался читать сидя, а ходил всегда с палочкой. У него не было одной ноги выше колена: ее ампутировали из-за детской травмы, которую он получил, катаясь на санках. Позже и на другую ногу упало что-то тяжелое, и нога в колене не сгибалась.
Однако окружающие не догадывались, что перед ними человек с такими физическими ограничениями. Воспоминания моей мамы о студенческой поре сводились к рассказам о добрейшем Сергее Александровиче и очень строгой его жене Зинаиде Владимировне – школьной учительнице.