Пролог. Документальная повесть полностью

Позднее мне попалась характеристика, данная Селезневу писателем Даниилом Даниным: «Юр. Ив. Селезнев – зав. редакцией ЖЗЛ – высказал интерес к идее сборника очерков о наших выдающихся физиках. В список, естественно, проникли Фридман, Иоффе, Ландау, Мандельштам. Сердце юдофобствующего славянофила сжалось от тоски. Это было видно по его заскучавшим глазам»[50].

Не увенчалась успехом и попытка опубликовать «Дрожжина» в «Яснополянском сборнике». На сей раз причина состояла, видимо, в том, что граф Толстой выглядел в очерке не самым лучшим образом.

В конце концов, я вынужден был оставить попытки вывести «Дрожжина» в свет и теперь в приложении к этой книге помещаю очерк отца, так, как он был написан тогда, в феврале 1970 года, не изменяя в тексте ни запятой.

27 января 1894 года в Воронежской тюремной больнице скончался от чахотки молодой солдат дисциплинарного батальона. Смерть не изгладила страданий, резко обозначенных обостренными чертами исхудавшего лица. Обслуга из арестантов, доставлявшая на тюремное кладбище труп, бережно уложила его в могилу, куда обычно выбрасывались тела умерших преступников. Против обыкновения острожники с непокрытыми головами на морозе долго и истово крестились, вглядываясь в усопшего. Казалось, им трудно расстаться со своим человеком, которого знали как мученика, почитали даже святым, несмотря на безбожие им не скрывавшееся. Покойный предвидел близкую кончину свою.

Еще 18 января он отправил известному толстовцу В. Г. Черткову лаконичную телеграмму: «Умираю. Дрожжин». Но когда кто-то предложил ему позвать священника, он зло ответил: «Я те дам священника. Я сам себе священник».

Кто же такой Дрожжин? Почему Лев Толстой многажды (более сотни раз) упоминал его имя в своих письмах и статьях, а некоторые из их современников, после смерти Дрожжина, выступили против его оценки великим писателем с критикой, не лишенной едкости, упреков и колкостей.

Евдоким Никитич Дрожжин родился 30 июля 1866 года в деревне Толстый Луг, Суджанского уезда, Курской области, в бедной крестьянской семье. Семнадцати лет он поступил в Белгородскую учительскую семинарию, но весной 1886 года учебное начальство не допустило его до экзаменов, вспомнив о подозрительных встречах семинариста с политическим ссыльным.

Через год Евдоким все же сдал в Рыльске экзамен на звание сельского учителя. Наступила жизнь в глухой деревушке Черничине, Дмитриевского уезда, Курской губернии в 30-ти верстах от города, на 200 рублей годового жалованья, среди бедности, суеверия, невежества. И здесь, как всегда, молодой учитель вел себя независимо, не скрывал своих мыслей, а с начальством держался свободно, не высказывал подобострастия и служебного почитания. Это раздражало чиновников от просвещения, решивших загнать непокорного еще подальше – в деревню Князево Путивльского уезда. Инспектор народных училищ Непряхин при этом обратился с таким посланием к наказанному:

«Я убедился в том, что поведение ваше совершенно не соответствует званию учителя. Отрицание постов… порицание распоряжений начальства… я предостерегаю вас сей раз и последний раз… объявляю, однако, что если вы и в Князеве, и на будущее время поведете себя так бестактно, как в Черничиной, то немедленно будете уволены от звания учителя, но я еще должен буду прибегнуть к иным, мне прискорбным мерам, а для вас весьма пагубным. О чем уведомляю вас в надежде, что вы измените… образ мыслей ваших»².