Читаем дальше: «Что такое солдат? В военном учебнике есть ответ: слуга государя и отечества. И это для меня совершенно непонятно. Еще будет непонятнее, если прибавить, что он в то же время и человек… Теперь я слово «слуга» понимаю так: он служит людям, помогает им жить, как было во времена рабства или крепостничества, т. е. главная обязанность их состоит в том, чтобы питать и покоить господ»9.
За одно и то же «преступление» Дрожжина четыре раза предавали суду Коротоякского полка и трижды (в январе, мае и августе 1893 года) продлевали срок заключения. В общем – на девять лет. Обвинения самые нелепые: разговаривал с офицером, улыбаясь, расставив ноги, не сказал «здравия желаем», хотя все знали, что Дрожжин не считает себя солдатом, отказался быть им, и за это уже наказан дисциплинарным батальоном. Даже офицеры, судившие Дрожжина, говорили между собой: «неизвестно зачем, чуть ли не каждую неделю таскают совсем больного, умирающего человека. Преступления выставляются все такие пустяшные, что даже совестно судить за них».
Вконец вымотанного, чахоточного Дрожжина признают негодным к военной службе, и в морозный день 5 января 1894 года, без теплой одежды, препровождают в гражданскую тюрьму, где этот политический преступник, должен отбыть еще девять лет, но проживет всего – лишь 22 дня. Перед смертью он сказал:
«Жил я хотя недолго, но умираю с сознанием, что поступил по своим убеждениям, согласно со своей совестью. Конечно, об этом лучше могут судить другие. Может быть… нет, я думаю, что я прав…»10
Дрожжин не считал себя последователем Толстого, хотя почти во всем был согласен с ним.
«Неправильно ты думаешь, что я толстовец, – писал он своему другу Н. Изюмченко. Я – Дрожжин и делаю только то, что мне нравится»11.
Кончина Евдокима Никитича потрясла его друзей и знакомых. 8 февраля Лев Николаевич сообщал Б. Н. Леонтьеву:
«Смерть Дрожжина очень поразила меня. Что-то очень значительное совершается вокруг нас. Такое чувство. И смерть Дрожжина особенно усилила во мне сознание важности переживаемой минуты. Всякая минута всегда важна, но не всегда сознаешь это, как я сознаю теперь»12.
9 февраля писатель отметил в своем Дневнике: «Дрожжин умер, замученный правительством»13.
Потрясенный этой гибелью Л. Н. Толстой в письме к И. А. Бунину 25 февраля 1894 года высказывается в антиправительственном духе, призывая «к большей нравственной требовательности к самим себе и к все большему освобождению себя от всякой солидарности с той силой, которая творит такие дела»14.
А несколько позднее признается: «меня неотступно после смерти Дрожжина нудит мысль последовать его примеру и сделать то, что он. Будем желать этого не переставая, готовиться, не забывать, не ослабевать и, может быть, и нам придется также ярко сгореть, как он, а не придется – сотлеем все тем же огнем»15.
Л. Н. Толстой призывал своих единомышленников написать биографию Дрожжина. «Это дело радостное»16, – говорил он в письме Е. И. Попову от 7 февраля. «А вы почему не возьметесь за это дело? – спрашивает он 8 февраля 1894 года В. Н. Леонтьева – так как я всю жизнь занимался писанием, я знаю, что нельзя по своей воле писать, что и как хочешь. Писать повести и глупости можно, но писать такие вещи, которые тронут сердце людей, нельзя по своей воле»12.
За это дело принялся близкий знакомый писателя, участник толстовских земледельческих общин, автор работ по педагогике и сельскому хозяйству, Е. И. Попов. Он собрал все написанное рукой Дрожжина, побывал на его родине, поговорил не только со всеми знавшими его и с товарищами по заключению, но и с батальонным и тюремным начальством. Можно сказать в разгар работы, у него на квартире в Москве жандармерия изъяла письма и бумаги, касавшиеся Дрожжина. Но биография все-таки была составлена в конце 1894 года и послана на просмотр к Толстому, 4(16) марта 1895 года написавшему Послесловие к ней.
«Как же вам, – императору… министру, прокурору, начальнику тюрьмы, тюремщику, сесть обедать, зная, что он [Дрожжин –
«Ужасно замучить невинную птичку, животное. Насколько же ужасно замучить юношу, доброго чистого, любящего людей и желающего им блага. Ужасно быть участником в этом деле»17. Книга, естественно, не могла быть издана в России. В октябре 1894 года правительство разослало секретный циркуляр: «Ничего не печатать о крестьянине Евдокиме Никитиче Дрожжине…»18. В 1895 году она появилась в Германии (а потом в 1898 и 1903 годах дважды издавалась в Англии на немецком и русском языках).