Николай дурачок – хлеб пятачок.
В Колье 1936 г. ребенок вкрадчиво просит у з/к:
– Дяденька, а вы не дадите мне карандаш?
Рассказ журналиста: за одного написал книгу, за другого отредактировал ее же, за третьего – рецензию, в которой похвалил и автора, и редактора.
Корзубый не хочет работать:
– Мне образование не пущает, я в Пажецком корпуси обучалси, да и коверкоты пачкать не хочу, – говорил он, показывая на драный бушлат третьего срока, ношеный и переношеный.
Плитовой в шахте год ждал начала навигации, а с ней и письма. Письмо от двенадцатилетнего сына, видимо, в учебе не продвинувшегося дальше первого класса. На листе – в три линейки с косой, вырванном из ученической тетради, круглыми крупными буквами неумелая рука вывела три слова: папа, мама … но третье слово, страшное по обнаженной грубости, означающее супружескую неверность, измену, – привести невозможно.
Плитовой сник, заметно опустился. Его напарники, пронюхавшие про драму человека, не доступную их пониманию, весело и зло подшучивали. Плитовой сперва огрызался, хватался даже за дрын, намереваясь огреть насмешников, вскоре смирился с издевками, но не с судьбой своей и быстро доходил до ручки.
Пишущему очередную жалобу:
– Ты слезу подпусти, подпусти слезу погорше.
Наши вещи – хрен да клещи.
Академик Ф.:
– Не пойду на фильм «Минин». На русской истории не отдохнешь.
Рокотавший эскалатор проносил мимо него лица людей.
– Загораем, братцы, – говорил бригадир, стоя на пурге, кутаясь в бушлат, ожидая, когда пустят в зону.
Война – почти естественное состояние человеческого общества, воевали почти всегда. А концлагерь – изобретение немцев в Первой мировой войне.
– Но и тюрьмы, и разные виды заточения тоже существовали всегда и поэтому тоже являются естественной частью общества.
– Да, вы, быть может, и правы, но никогда и нигде в концлагерь и тюрьму не заточали своих, тех, кто создавал строй, охранял его и считал его своим.
Интеллигентская покорность судьбе – резиньяция7, вот их удел.
«Хотят резину тянуть», – подумал Корзубый.
Мечты зэков:
директор ресторана – сыт, весел;
метеоролог – тихо, спокойно, изолирован;
торговать пивом – пена принесет все;
сторож санатория – должность не номенклатурная, спецотдел не потревожит, «лапа» от отдыхающих з/к, простыни для спуска со второго этажа на первый к барышням и к кавалерам.
Недели две недоедал, чтобы заиметь переходную пайку: не так голодно, когда на полке лежит пайка. Наконец, наэкономил, приготовился к спокойной жизни, а пайку сперли.
Карачун8 в шахте.
Вгрызлись друг в друга.
Вдосталь насиделся.
Эхма, кабы денег тьма.
Не приведи господи попасть в это богоугодное заведение.
– Бог есть?
– А кто его знает. Нам как прикажуть.
В бригаде – бараке – мордобой, взаимная неприязнь, злоба. Бригадира «Москву» боятся и ненавидят. По радио передают – дружный коллектив шахтеров включился в стахановский месячник.
Начальник в кабинете – одно, он же на положении з/к – изумительная, поражающая противоположность.
И человек, робеющий перед кабинетом начальства в роли з/к, – скромен, прост, а начальник отвратителен.
Вспомним Тушина, Дохтурова из «Войны и мира» и даже Суворова, робевшего перед титулованными особами из фаворитов Екатерины.
Миллион запретов.
Попадает в тяжкие условия, жизнь ведет от плохого к худшему. Работает в шахте по колено в воде, с кровли каплет. Кости болят, тело ноет, в желудке пусто, как прежде с опаской шепчет напарнику: «Не было бы хуже». А что же может быть хуже.
«Социально-близкие» урки. Натравливание их на «кировцев».
Желудочные мечты.
– Бывает, баба наварит щей, аж ложка стоймя стоит.
– А мы в детстве кричали на мать, кормившую нас пшенной кашей на чистом молоке сваренной: «Что мы, куры?»
– Да что говорить, хорошо бы хоть собачатины поесть да килограммчик хлебушка. Чтоб от пуза.
– Все слушают в установившейся напряженной тишине.
З/к маркшейдер задает точное направление из подземных выработок на поверхность к продскладам.
Музыкальные ассоциации с житейскими обстоятельствами. Элегия Дворжака – 38 год. Танец с фонариками – рассвет 35 г. Серенада Брамса – лето 30 года в совхозе.
«Опера» бояться, в лес не ходить. Зеленый прокурор9.
Котелок солдатский с записками з/к на клочках зарыт под бараком и обнаружен после переселения туда в/н (вольнонаемных) – ненаписанная повесть.
Незаконнорожденное дитя истории, выкидыш ее…
– Нет! Выкидыш не живет, а это дитя растет и крепнет. Незаконнорожденные злобны, ловки, они плод горячей любви.
– Нет! Это дитя – плод бурных страстей общества.
Начальник любил порисоваться манерностью своей речи: абсолютно все плохо работают, полнейший абсолютизьм – вполне искренно сокрушаясь.
– Гражданин начальник!
– Какой я гражданин, да еще начальник. Таких начальников до Москвы раком не переставишь.
Первый дебют начальника – отправить в кондей10, нагнать побольше страха.
– Обратись в высшую дистанцию, – сказал начальник конвоя интеллигенту в очках, обратившемуся с жалобой.