В среду он проводил еще одно заседание военного совета, дополненного Бонаром Лоу и лордом Лансдауном, лидером юнионистов в палате лордов. Чисто морская операция, столкнувшись с сопротивлением Турции и Германии, переросла в план полномасштабного сухопутного вторжения. Китченер предложил послать туда лучшую часть новой армии, проходившей подготовку в Британии, – Двадцать девятую дивизию, которая вместе с французской, австралийской и новозеландской дивизиями довела бы общую численность группировки почти до семидесяти тысяч. Они должны были высадиться на Галлипольском полуострове. Во время обсуждения премьер-министр следил за Джеки Фишером, чье слегка восточное лицо, желтоватое от последствий подхваченной в годы службы в Египте малярии, казалось отстраненным, а сам он смотрел в окно с таким видом, будто все это его ничуть не касается.
На следующий день премьер-министр послал Венеции отрывок из венка сонетов, написанного специально для нее:
Спустя пять дней, в четверг утром, Китченер попросил премьер-министра о личной встрече, чтобы обсудить общее положение на войне. Они сидели друг напротив друга за столом в зале заседаний. Фельдмаршал, обычно такой надменный и невозмутимый, выглядел на этот раз взволнованным и озабоченным. Генерал Гамильтон, новый командующий группировкой войск в Эгейском море, прибыл на место во вторник и тут же послал Китченеру настораживающую телеграмму. Фельдмаршал принес ее с собой.
– Он говорит, что мы сосредоточили все свои усилия на подавлении береговых фортов в Дарданеллах, но, по его мнению, настоящая проблема не в этом. Вероятно, пролив за этими укреплениями усеян замаскированными пушками и гаубицами, которые крайне сложно уничтожить с моря. И существует, как выяснилось, еще бóльшая угроза от мин, установленных в проливе.
– Я полагал, что у нас есть флотилия минных тральщиков, которая с ними разберется.
