Кайрон хмыкнул. Девчонка с характером, и Брейру придется постараться, если он хочет, чтобы она сменила гнев на милость. Хотя слово кхассера – закон, и даже своенравная гостья из Шатарии рано или поздно это поймет.
– Сюда, – он распахнул дверь в одну из пустующих комнат.
Здесь все было готово к появлению внезапных гостей. Широкая постель заправлена шёлковыми простынями и накрыта темно-синим бархатным покрывалом, в камине – дрова на случай, если ночью станет прохладно, под потолком неспешно кружили световые сферы, набравшие яркость при ее появлении, на прикроватном столике хрустальный графин с лимонной водой.
– Теперь это твой дом.
Она ничего не ответила, только зашла внутрь и закрыла дверь перед самым носом управляющего, который как раз собирался что-то сказать.
К сожалению, он не ушел и спустя миг постучал, требуя, чтобы открыла и выслушала.
– Что? – хмуро спросила Ника, приоткрыв небольшую щель.
Кайрон хмуро произнес:
– Хозяин наверняка захочет пригласить тебя на ужин…
– О нет. Спасибо. Я не голодна, – фыркнула и снова захлопнула дверь.
Пустой желудок тут же протестующе заворчал, напоминая, что ела на рассвете перед тем, как отправиться на поиски лечебных трав.
– Он разозлится, – глухо донеслось из коридора.
– Переживу.
Последнее, чего сегодня хотелось Доминике – это увидеть кхассера еще раз. Сердце и так еле успокоилось после того, как он смотрел на нее своими жуткими глазищами. Янтарно-огненными, с черной поземкой, расползавшейся от зрачка.
Он жуткий! И жестокий! Его слова о поражении Шатарии и о том, чем расплатился их король за возможность и дальше сидеть на своем резном троне, до сих пор гремели в ушах. Конечно, это ложь! Наглая, пугающая ложь!
Только отчего-то ледяной ком в душе ширился и разрастался. Ника старалась не вспоминать о странных требованиях к невестам, которые были в гимназии Ар-Хол и о том, как моряки, везшие их из Шатарии, отводили взгляды, когда пришло время пересаживаться на корабль андракийцев.
– К демонам, – прошипела она, сделав несколько шагов вглубь комнаты.
Перед пушистым кремовым ковром Доминика остановилась. Она только вернулась из леса и даже умыться не успела, когда явился Кайрон и молча утащил ее в замок. Как бы она ни злилась на хозяина и на весь Андракис, но воспитание не позволило топтать грязной обувью светлый ворс. Поэтому она разулась. Постояла немного, поджав пальчики и привыкая к прохладе гладкого каменного пола, потом тяжело вздохнула и стащила с плеч пыльный плащ, тут же почувствовав себя беззащитной.
За время, проведенное в доме старой травницы, она уже свыклась с образом чудовища, вечно прячущегося под капюшоном. Этот образ был ее маской, ее броней, за которой так удобно было скрываться от любопытных глаз. И хотя порой она мечтала сбросить полог и смело подставлять лицо под ласковые солнечные лучи, сейчас ей было отчаянно жаль, что ее тайна раскрыта.
А ведь у нее был такой прекрасный план – незаметной тенью проходить по лесу, пока маринис не вырастет, а потом так же незаметно покинуть владения молодого кхассера. И все бы получилось… если бы кто-то большой и бестолковый не надумал жениться.
– Мужчины – дураки, – глухо произнесла она и, решив, что хватит с нее сегодня переживаний, отправилась в купальню.
Уж если ей чего и не хватало в домишке старой Нарвы, так это большой ванны, до краев наполненной горячей водой с белоснежными шапками ароматной пены.
Зайдя в ванную комнату, Доминика не сдержала блаженный стон. Здесь было все! И зеркало в полный рост, и аккуратные столики, на которых стояли баночки с маслами и благовониями. И новые костяные гребни, которыми так приятно будет расчесывать чистые волосы. И полотенца, что мягче самого легкого облака. И даже уютный белый халат с широким поясом.
Бросив на свое отражение быстрый взгляд, Ника поспешно отошла от зеркала и покрутила кругляши на широком плоском кране. Тут же в ванну хлынула вода. Горячая! Несколько капель из горшочка с мыльным отваром расползлись по водной поверхности пышной пеной, а треть пузырька лавандовой настойки наполнила комнату дурманящим ароматом.
Скинув грязную одежду, Доминика с головой опустилась под воду, чувствуя, как пощипывает кожу в тех местах, где содрана. Потом вынырнула, громко отфыркиваясь и улыбаясь. Какое блаженство! За одно это Ника была готова простить Луке его необдуманный поступок.
В ванне она пробыла долго. Намыливалась то одним отваром, то другим до тех пор, пока кожа не начала скрипеть, а пальчики не сморщились, как перезревшие ягоды. Перебирала свою темную гриву чуть ли не по волоску. Наконец, нормально почистила зубы! Мятным порошком и щеткой с шелковыми ворсинами, а не разлохмаченным кончиком ивовой палочки, как это делала у Нарвы.
Да она такой чистой еще ни разу не была с того момента, как покинула стены гимназии Ар-Хол!
Распаренная и до невозможности счастливая, Ника закуталась в слишком большой для нее халат, замотала волосы полотенцем и наконец подошла к зеркалу. Теперь можно было любоваться и на румяные щеки, и чистые руки без темных ободков под ногтями, и на чистые волосы…
