Ее ресницы дрожали, на щеках разливался густой румянец. Сокрушенно вздыхая и кланяясь, она развернулась, чтобы уйти, но ее остановил голос хозяина.
– Ты уронила, – склонившись с кресла, он подобрал маленький темный пузырек.
Берта тихо охнула и стыдливо прижала ладонь к губам.
– Простите, – в голосе едва сдерживаемые слезы, – простите, пожалуйста. Я такая неловкая.
Не то чтобы кхассера волновали, что за зелья принимали его служанки, но тут полоснуло. Сжал кулак, не позволив ей забрать склянку.
– Что это? – поднес пузырек ближе к глазам. Встряхнул, наблюдая, как темная маслянистая жидкость плещется внутри и лениво стекает по стенкам.
– Можно мне это забрать, пожалуйста? – взмолилась она, протягивая руку.
– Я спросил, что это.
Служанка покраснела еще сильнее, хотя и так была ярче спелой свеклы. Бросила отчаянный взгляд на дверь, словно собиралась сорваться с места и сбежать. Ее страх бил по нервам, заставляя по-звериному подбираться, искать подвох.
– И? – снова потряс пузырьком.
– Да, отстань ты от нее, – усмехнулся Эрраш, – запугал девчонку. Вон как трясется.
Но кхассера уже зацепило. Ее нежелание говорить, взгляд в сторону, словно в чем-то виновата, словно поймали на месте преступления, привлекли внимание хищника.
– Я жду.
– Это… это… – она мямлила, нервно теребя в руках краешек белого передника, – это от головной боли!
Нервы обожгло чужой ложью. Зверь тут же припал на передние лапы и оскалился. В янтаре закружилась тьма.
– Врешь.
– Н… нет, – отчаянно замотала головой и отступила на шаг назад, выдавая себя с головой.
– Брейр, отстань от нее, – Эрраш громко поставил кубок на стол, – ну пьет она что-там втихаря. И пусть пьет. Твое-то какое дело?
– Что в бутылке?
Ответа снова не было. Только чужое обжигающее желание утаить правду.
Тогда он выдернул пробку с флакона и вдохнул. Пахло незнакомыми цветами и сладостью, сквозь которую пробивались ноты горечи и чего-то отвратительно неправильного.
– Что это? – требовательно повторил хозяин Вейсмора.
Сдержанностью он никогда не отличался, а когда чувствовал подвох и опасность – тем более.
– Ты не угомонишься? – Раш обреченно закатил глаза и протянул брату ладонь: – Давай сюда. – Он забрал пузырек, посмотрел его на просвет. – Как кровь, – поднес к носу и принюхался, прислушиваясь к ощущениям.
Запах полоснул, заставляя морщиться.
– Что…
Раш остановил брата коротким жестом. Снова принюхался, потом уронил на ладонь тягучую алую каплю, слизнул языком. И тут же брезгливо сплюнул.
– Румянница? – вопросительно поднял брови. – Внезапно.
– Можно, я пойду? – взмолилась Берта.
– Стоп! Что за румянница? – Брейр пока не понимал, но в груди уже тугими кольцами стягивалось дурное предчувствие.
– Это, брат… женское снадобье, – усмехнулся Раш, наблюдая, как пунцовая от стыда служанка дергает кончик косы. – И я удивлен, что встретил его в Андракисе. Его используют шаманы и повитухи в далеком Ниб-Тарре, но никак не у нас.
– Для чего оно?
– Пусть девушка скажет. Раз уж принимает, значит достаточно взрослая, чтобы ответить на этот вопрос.
Берта спрятала лицо в ладонях и всхлипнула, а братья недоуменно переглянулась.
– Так для чего оно? – теряя терпение, процедил Брейр.
– Я… я… – она горько всхлипнула и разрыдалась, – я не знаю.
– Пьешь, не зная что?
– Можно я пойду, пожалуйста! – внезапно она упала на колени и протянула к нему сложенные ладони. – Пожалуйста. Отпустите меня.
– Я спрошу последний раз, – тьма почти вытеснила свет янтаря, – и если не получу ответ…
Берта распласталась лицом вниз, поливая слезами ковер.
– Пожалуйста, кхассер.
– Живо! – он уже рычал.
– Я не знаю.
Тьма полоснула, причиняя боль. Мимолетную, в одну сотую долю от настоящей мощи, но Берта истошно завизжала.
Эрраш больше не вмешивался. Его чутье тоже ловило что-то неладное, но он не мог понять что.
– Что это за зелье? – мрачно повторил Брейр.
– Я не знаю, – прорыдала она, – оно не мое.
– Снова лжешь?
– Нет. Пожалуйста. Поверьте.
– Чье оно?
– Умоляю, не заставляйте меня говорить.
Снова тьма и женский крик.
– Это… госпожи. Я нашла его среди вещей, когда раскладывала постиранное. Испугалась за нашу Доминику. Вдруг болеет чем-то и помощь ей нужна. Хотела лекарю показать… Простите, что взяла без спроса.
Брейр в недоумении посмотрел на брата, а тот лишь хмуро кивнул, требуя, чтобы служанка ушла.
– Иди. Завтра разберемся.
– Спасибо, кхассер, – она с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, словно пьяная, побрела к дверям.
Эрраш проводил ее тяжелым взглядом и мрачно произнес:
– Ты хотел знать, почему у вас не получались дети? Вот ответ, – он перебросил Брейру пузырек с отравой из румянницы. – Она сама так решила.
Из-за закрытой двери нельзя было расслышать, о чем говорили кхассеры, но Берта и так прекрасно знала, о чем пойдет речь. Она вытерла губы дрожащей ладонью и криво усмехнулась. Взгляд зверя все-таки неприятная штука, болезненная, но оно того стоило. Одна мысль о том, что Доминике скоро будет гораздо хуже, доставляла Берте ни с чем не сравнимое удовольствие.
– Ерунда какая-то, – Брейр покрутил в руках склянку и, брезгливо сморщившись, поставил ее на стол.
