Рене слышал, как звонит телефон, но, взглянув на экран и увидев номер, не торопился отвечать. Он собирался разговаривать с Бернаром, сидя в доме своей бывшей жены и распивая с ней бутылочку вина. Его внезапное появление на пороге ее дома с бутылкой в руке объяснялось тем странным чувством, которое возникло в нем, когда он увидел ее на барбекю с Артом Бартолле. Собственнический жест, когда Арт положил руку на талию Селин, взбесил Рене. Он говорил себе, что не надо обращать на это внимания. Он знал, что у нее было пару «коротких романов сразу после разрыва». Но Арт решительно был недостаточно хорошо для нее. У него не было амбиций. А Селин была очень амбициозной женщиной. И ей нужен был кто-то с такими же устремлениями, а не мужчина вроде Арта, которому ничего не нужно, кроме тепленького местечка в железнодорожной компании.
Но ничего этого Рене не говорил Селин, сидя напротив нее в ее уютной гостиной. Давненько он не был в доме, в котором когда-то они жили вместе, и первым его впечатлением стало, что его бывшая жена вдруг чудом превратилась в богиню домашнего очага. Все было на своих местах, и в то же время не было ощущения музейности или стерильности. Селин превратила дом в уютное и теплое место, и Рене невольно подумал, что он теперь куда более приветливый и гостеприимный, чем в те времена, когда он тоже здесь жил. Намного приятнее, чем его собственная квартира.
– И почему она раньше никогда не занималась домом? – подумал он. – Неужели это все ради Арта?
А потом он вспомнил, что ведь Имоджен ходит сюда убираться. И вдруг понял, почему его клиенты так хвалят ее. Она была не просто уборщицей – она создавала в доме уют. Это она была богиней домашнего очага. По крайней мере эту гостиную, которая раньше была безликой и непривлекательной, она превратила в теплое и уютное помещение.
– Может быть, это к Имоджен надо было заявиться с вином, – подумал Рене, пока Селин заканчивала деловой разговор по телефону. Хотя Имоджен казалась закрытой и явно не желала вступать ни в какие близкие отношения, все-таки Рене не терял надежды стать тем мужчиной, который мог бы это изменить. Тем, кто сможет растопить ее сердце… А потом Селин посмотрела на него своими темными глазами, склонила голову набок и спросила его, какова настоящая причина его визита к ней в пятницу вечером. И он забыл об Имоджен.
– Я пришел, потому что меня беспокоишь ты с Артом Бартоле, – признался он.
– Что? – Селин взглянула на него с изумлением. – А какого, прошу прощения, черта тебя это беспокоит? И какое ты вообще имеешь право на беспокойство?
– Никакого, – ответил Рене. – Просто…
– Когда мы были женаты, ты все время пытался руководить моей жизнью, – перебила его Селин. – И вот теперь мы развелись, а ты продолжаешь пытаться это делать!
– Это неправда, – Рене посмотрел на нее виновато. – Я никогда не вмешивался.
Селин фыркнула.
– Не вмешивался, – подтвердил он. – И теперь советов не даю.
– Тебе лучше знать.
– Я просто хотел помочь.
– Ты вмешивался, – сказала Селин. – С ума меня сводил.
– Вмешивался, потому что мне было не все равно.
– Да ради Бога, Рене! Я могу сама справиться со своей жизнью.
– Без меня.
– Безо всех, – она улыбнулась уголками губ. – Мне не нужен ни ты, ни Арт.
– Я просто не хочу, чтобы ты совершила ошибку, вот и все.
– Если я совершу еще одну ошибку, она будет моей собственной, – сказала Селин.
– Я идиот, – произнес он с раскаянием. – Всегда был и остаюсь им.
– Это точно.
– Идиот с добрыми намерениями.
– Правда? – она приподняла одну бровь.
– Абсолютная.
– Мне все еще не наплевать на тебя, Рене Бастараш, – сказала Селин. – Но я не хочу, чтобы ты вмешивался в мою жизнь.
– Bien sûr[34].
– Давай еще одну, – она достала бутылку рубиново-красного мерло. – Поболтаем о прошлых временах.
– За прошлые времена! – воскликнул Рене, и они чокнулись.
Винс стоял около дома, адрес которого дал ему Бернар Бьендон.
Это был трехэтажный многоквартирный дом, более современный, чем большинство остальных зданий вокруг. Он располагался в стороне от дороги и был окружен маленьким садиком. Он нажал кнопку звонка несколько раз, но ответа не последовало. Вычислив, где находится нужная ему квартира, Винс посмотрел на окно и увидел, что в квартире темно. И закусил губу. Этот козлина сейчас с его женой? И делает с ней сейчас то, что делать имеет право только он, ее законный муж? Он почувствовал, как кровь вскипает у него в жилах, а виски начинает ломить от бешенства.
Он сел на низенький бордюр около дома и просидел минут двадцать, но никто не входил и не выходил, при этом двое прохожих посмотрели на него с любопытством. Винс понимал, что привлекает к себе ненужное внимание, и, взглянув на часы и поняв, что уже довольно поздно, решил вернуться в отель на ночь. Этот мужик никуда от него не денется, когда-нибудь он вернется домой, рано или поздно. Он поговорит с ним завтра. Нет никакого смысла в том, что ждать его здесь сейчас.
