– Имоджен! Это неправда! Мы долго обсуждали…
– Обсуждали, как лучше это устроить, – кивнула Имоджен. – Но вы не спрашивали нас, хотим ли мы уезжать.
– Чейни была рада уехать, – растерянно пробормотал Кевин. – Я думал, что и ты тоже…
– Я уже один раз переезжала – из Франции. И я совершенно не хотела уезжать из Ирландии, – почти выкрикнула Имоджен. – И я говорила вам об этом тысячу раз! Но вы не оставили мне выбора.
– Знаю, это, наверное, было нелегко, – мягко заговорила Паула. – Но ведь у нас в результате была чудесная семья. Ты была счастлива. Ты же знаешь, что была.
– О, прошу тебя, – Имоджен вздохнула. – Ты знала, чего хочешь, и ты это получила. И я вовсе не критикую тебя, Паула. Только не надо так поворачивать, будто это все делалось ради меня, потому что это неправда. Этого хотели ты и Кевин. И давайте посмотрим правде в глаза: я не твоя дочь и не дочь Кевина, так что то, что было важно для меня, не было важно для вас.
– Ты знаешь, я всегда относился к тебе точно так же, как к Чейни, – возразил Кевин.
Имоджен хранила молчание.
– Давайте не будем ссориться, – примирительно продолжил Кевин. – Слушай, на самом деле важно то, что мы все сегодня собрались здесь, чтобы поздравить Чейни и Ричарда. И если мы неправильно поняли твою ситуацию, Имоджен, приносим свои извинения. Главное, чтобы ты была счастлива. Пожалуй, я схожу и принесу нам всем шампанского.
Он оставил женщин вдвоем.
– Мне жаль, что ты считаешь меня виноватой, – сказала Паула.
– Не считаю, – Имоджен уже жалела о вырвавшихся у нее резких словах. – Просто это были тяжелые времена для меня, но я понимаю, что вы старались изо всех сил. И я была в порядке. Я неплохо приспосабливаюсь.
– Кевин всегда так говорит о тебе, – призналась Паула.
– Правда?
– Да. Он говорит, что никогда не встречал таких, как ты, раньше. Говорит, что как бы жизнь тебя ни трепала, ты всегда с этим справляешься. Начинаешь думать о том, что у всего есть светлая сторона, и подсчитывать хорошее и двигаешься дальше и дальше…
– Да, этому меня научили.
– Он любит тебя, – сказала Паула. – Мы оба любим. И тебе не надо искать хорошее там, где его нет. Мы здесь, чтобы помочь.
Имоджен вдруг почувствовала, как сжалось у нее горло. В первый раз в жизни она поверила, что они и правда думают о ней, а не только о себе. И сразу же на нее нахлынуло ужасное чувство вины за то, как она в них ошибалась.
– Спасибо, – пробормотала она.
– Нам надо чаще общаться, – напомнила Паула.
– Конечно.
– Чаще, чем на Рождество и в дни рождения. – Или на свадьбе. Мы – часть жизни друг друга. И всегда будем.
Имоджен крутила обручальное кольцо на пальце.
Она говорила Винсу, что не чувствует привязанности ни к кому из своей приемной семьи, и он ее поддерживал в этом. Ты же им неродная, убеждал он, и они тебе неродные. Никто из них, так что никаких привязанностей не может быть. Они никто для тебя. Они на самом деле не твоя семья, Имоджен. Я твоя семья. Только я.
Он ошибался. Они все-таки значили для нее много. Только она этого не понимала – до сего момента.
– Кевину было очень больно, когда Винс сказал ему не звонить больше, – сказала Паула.
– Винс ему так сказал? – Имоджен была поражена. – Когда?
– О, давно, – ответила Паула. – Однажды вечером Кевин позвонил… Винс сказал, что его звонки тебя расстраивают.
– Он… – Имоджен была совершенно растерянна. – Ты уверена? Винс не мог так сказать, Паула. Я никогда не расстраивалась из-за Кевина.
Паула пожала плечами.
– Это просто бессмыслица какая-то, – Имоджен встала. – Мне надо… Увидимся позже, ладно?
Уже уходя, она увидела, что ее отчим идет к столику с бутылкой шампанского. Но она не остановилась. Она вспоминала, как больно ей было, когда Кевин вдруг перестал ей звонить. Как она думала, что ему на нее наплевать, что он ее забыл. И сама она ему тоже не звонила. С ее точки зрения, все выглядело так, будто он просто вычеркнул ее из жизни, ну и она сделала то же самое.
На полпути один из гостей, который, видимо, перебрал, схватил ее за руку и потащил на танцпол. Она позволила ему сделать с ней пару кругов по площадке, а потом высвободилась и пошла в номер.
Когда Имоджен вошла в спальню, там никого не было. На какой-то миг она испугалась, что Винс уехал без нее, но потом она заглянула в шкаф и увидела, что его одежда на месте. Она выдохнула, а потом опустилась в кресло в углу комнаты.
Винс вернулся через пятнадцать минут: «Итак, ты не стала возражать, что какой-то мужчина, которого ты даже не знаешь, тащит тебя на танцпол?»
– Ты о чем говоришь?
– Я все видел, – отрезал Винс. – Ты и этот старый осел.
– Это крестный отец Чейни. Я не могла его остановить.
– Могла, – возразил Винс. – Если бы действительно хотела.
– Винс, прошу тебя, я не хочу ссориться.
– Потому что ты не права и знаешь это.
– Я была действительно не права относительно поездки на свадьбу, – согласилась Имоджен. – Тебе это не в радость, и мне тоже.
– А я говорил тебе, что не надо ехать.
– Я бы получила куда больше удовольствия, если бы ты хотя бы попытался тоже это сделать.
– То есть ты считаешь, что это я виноват?
