А Пьер тем временем начинал нервничать, ему явно не нравился повышенный интерес женщин к секретам его профессии, хотя, возможно, дело было и в другом.
— Дамы, дамы, вы мне все перепутаете! К тому же у меня слишком мало времени остается до следующего посетителя. Мадемуазель Быстрова, так вы остаетесь, или в другой раз?
Даша обернулась. Темно-карие глаза француза теперь смотрели настороженно, в них не осталось былого простодушия. Теперь Пьер больше походил на дикого лесного зверя, весьма недовольного вторжением в свои пределы.
— Вы уходите? — повторил он с еще большим напором.
По спине пробежал неприятный холодок. А может, это он только с виду такой туповатый? Нет, нет, сейчас уходить нельзя — если она сбежит, он может обо всем догадаться.
— Знаете, дамы, — обратилась Даша к немкам, — я, пожалуй, пренебрегу советом доктора и пройду восстанавливающую программу. Мне кажется, Пьеру можно целиком довериться.
— Слава богу, вы начали рассуждать, как разумный человек. — Клоди с сожалением оторвалась от волшебных притираний. — Сделайте все, как он вам скажет и мы ожидаем вас полной творческих сил.
Ослабшими пальцами Даша принялась расстегивать кофту.
Как и следовало ожидать, ни сауна, ни парная, ни уж тем более массажный душ не возымели на раненую должного воздействия. От горячего воздуха и пара раненые пальцы разболелись только сильнее, а от сильных водяных струй тело сковала такая пронзительная боль, что Даша не выдержала и выскочила из кабинета водных процедур практически голой.
К счастью или, вернее, к несчастью, на выходе уже поджидал Пьер, который тут же завернул ее в простыню и уложил на свой стол. Под теплой махрой Даша немного успокоилась и притихла.
— Наверное, не стоило вам принимать душ. — Голос звучал по-отечески. — Боже всемилостивый, ну и синячищи у вас. Но не переживайте, сейчас мы все поправим.
И, возможно, ему это удалось бы, если бы случайно Даша не раскрыла глаза и не увидела, как массажист растирает маслом свои чудовищные руки. Ее охватила паника.
— Нет! — нечеловеческим голосом взмолилась она. — Простите, Пьер, но этого я уже точно не выдержу.
— Напротив, — принялся уговаривать ее массажист. — Доверьтесь мне, и я заставлю забыть вас не только о боли...
— О боли меня заставит забыть только наркоз. — Дискуссию следовало немедленно прервать, иначе он точно уговорит ее остаться. — Мне не надо было принимать душ. Теперь до кожи дотронуться невозможно.
Даша спрыгнула со стола.
— А может, все-таки попробуем? — массажист подмигнул одним глазом и хрустнул пальцами так, что молодая женщина едва не потеряла сознание.
— Не раньше, чем через пару дней.
— Ну как хотите. Если передумаете...
«Даже если мне заплатят миллион».
Вырвавшись из цепких лап Пьера, Даша поспешила укрыться в раздевалке.
У порога номера полковника она появилась, трясясь от возбуждения, восторженного ужаса и еще чего-то, чего словами выразить было сложно.
— Это Пьер, — выдавила она, опираясь трясущейся рукой о косяк.
— Что — Пьер? — Полетаев промокнул чисто выбритое лицо салфеткой.
— Пьер всех убивает. Я, наконец, поняла, что это был за запах — массажного масла.
Рывком полковник втянул ее в номер. Зажав ей рот рукой, он сделал страшные глаза и затем произнес громко, непонятно к кому обращаясь.
— Даша, мне все это изрядно надоело. Сейчас мы идем в аптеку и покупаем успокоительное. Доктор был прав — этот удар не прошел для тебя даром.
Чуть ослабив хватку, он несколько раз выразительно покивал головой и только после этого отпустил совсем.
— Хорошо, — пробормотала испуганная и помятая женщина, догадавшись, что полковник хотел, чтобы она произнесла свое согласие вслух. — Ты думаешь, у меня галлюцинации?
— Я в этом просто уверен. Ты стала странно реагировать на всякого незнакомого человека. Думаю, тебе надо переключиться на спорт. Хочешь покатаемся на лыжах?
— Да, я с удовольствием, — все тем же механическим голосом ответила Даша.
— Тогда быстро переодевайся, я жду тебя внизу. Приложив палец к губам, полковник дал ей для ускорения легко пинка и захлопнул дверь.
Даша мало что поняла из предыдущей сцены. И именно потому, что ситуацией не владела, решила точно следовать инструкции. Через пятнадцать минут она стояла в новой куртке и лыжных ботинках возле выхода.
— Мадемуазель, — Жан-Жак от удивления перестал смешивать коктейль. — Вы собрались кататься?
— Да… — рассеянно кивнула Даша. — А что?
— Но... — бармен не знал, как подобрать слова поделикатнее. — Вы разве уже здоровы?
— Не уверена. Но какое это имеет значение? — Она пробовала натянуть перчатку. Руки дрожали и не слушались. — Вы же знаете, что я постоянно падаю и без всяких лыж. Так какая разница?
— Ну, в общем-то... — тем не менее, взгляд у бармена был все же обеспокоенный. — Вы одна собираетесь кататься?
— Нет, что вы... Месье Полетаев согласился меня поучить.
— Боже святый, так вы, к тому же, не умеете кататься?! — вскричал Жан-Жак, едва не уронив шейкер.
— Какое это имеет значение... — уныло повторила Даша.
— Дорогая, ты уже здесь! — послышался от лифта бодрый голос.
