Вся горнолыжная сборная Франции не произвела бы такого впечатления на отдыхающих. Некоторые даже приподнялись, чтобы лучше его разглядеть.
— Прямо с чемпионата мира? — Даше наконец удалось попасть всеми пальцами куда надо. — Не жалко в таком виде на улицу-то? Не дай бог, испачкаешься.
— Ничего страшного, — Полетаев принялся щелкать клипсами на ботинках, в которых только разве что в космос летать. — Он уже старый...
— Месье Полетаев, — обратился к нему бармен. — Вы знаете, что мадемуазель больше, нельзя падать? Пообещайте, что будете заботиться о ней.
— Она в надежных руках. Не переживайте, мы ненадолго.
На гору они поднимались молча. Даша болтала ногами и рассматривала окрестности с высоты подъемника. Она так засмотрелась, что едва успела соскочить с сиденья. На верху был сильный ветер, и склон казался весьма крутым. Гораздо круче, если смотреть на него снизу вверх.
— Ты действительно хочешь кататься? — спросила она с опаской поглядывая вниз.
— Я действительно хочу тебя придушить! — сквозь зубы прошипел полковник. — Ты в своем уме? Ты что, не понимаешь, что в этом отеле небезопасно молчать, не то что говорить?
Даша коротко кивнула и воткнула палки в снег.
— Так, значит, кататься не будем.
— Кататься будем, но сначала нам надо поговорить.
— Опять? — Даша угрюмо скосила глаз. — Самое время и место-
Полетаев продолжал пениться.
— Я знаю, что не место! Ибо нет на земле такого места, где с тобой можно говорить о деле.
— Речь идет о твоем деле?
— Речь идет о моей жизни, о твоей жизни и еще нескольких десятков людей, но они, разумеется, не в счет.
— Так, — Даша выпрямилась и постаралась придать голосу и взгляду твердость. — Рассказывай коротко и ясно. Предупреждаю сразу: вряд ли я тебе поверю и, скорее всего, после нашего разговора прямиком отправлюсь в жандармерию...
Полетаев с кривой ухмылкой качал головой.
— На тот свет ты отправишься, на тот свет...
— Итак?.. — она продела руки в петли лыжных палок и перещелкнула ботинки с ходьбы на катание, показывая, что еще одно неверное слово и дослушивать полковника будут разве что облака.
Полетаев действительно всматривался в небо. Видимо с облаками ему общаться было куда как проще.
— За последний год умерли несколько довольно известных европейских политиков, — нехотя выдавил он.
— Ну и что?
— Они не так чтобы были слишком популярны или, наоборот, являлись бы чересчур одиозными фигурами, нет... Но тем не менее они погибли.
— Ну и что? — повторила Даша. — Во всем мире люди погибают. Разных профессий. И конфессий. Среди них врачи, повара, сантехники... Ну и политики, наверное. Сколько их по всему миру расплодилось? Небось, больше, чем сантехников.
— Больше не больше, дело не в количестве.
— А в чем? Лично мне больше жаль хорошего сантехника. От него проку больше.
— Да не в проке дело! Ты рассуждаешь, как домохозяйка.
— Я и есть домохозяйка, — холодно заметила Даша. — И вот что я тебе еще скажу: если завтра в твоей фешенебельной квартире прорвет канализацию, то тебе будет глубоко наплевать, чей портрет висит у твоего начальника в кабинете.
— Давай не будем ругаться?
— Я и не ругаюсь. Итак, ты начал с того, что тебя хотят убить, а закончил тем, что уже убили нескольких драгоценных политиков европейского масштаба.
— Я еще не закончил. Говоря о том, что убийство политика и сантехника — это разные вещи, я имел в виду только последствия. И ничего больше. Согласись, когда умирает человек, знающий не одну государственную тайну, это не может не настораживать.
— Ну, допустим.
— Отсюда возникает вопрос: действительно ли случайны их смерти или это чей-то злой, далеко идущий замысел?
— Ты намекаешь на мировой заговор? — Даша изогнула губы в недоверчивой усмешке. — Здорово! Только не вздумай сказать, что затащил меня на эту гору, чтобы просить совета.
— Нет. Советчиков мне и без тебя хватает.
— Тогда в чем дело?
— Как ты догадываешься, каждый такой несчастный случай тщательно анализируется, сопоставляется масса самых разнообразных, мельчайших деталей... И вот было сделано странное наблюдение: у большинства погибших были неважные семейные отношения.
— Тоже мне наблюдение! — зафырчала Даша. — Да у большинства проживших друг с другом лет двадцать-тридцать неважные семейные отношения. Поэтому люди и заводят любовников.
— У этих были совсем плохие. То есть на грани развода.
— Застрелиться и не жить...
— Когда стали копать дальше, обнаружилась еще более интересная деталь: они со своими женами отдыхали в разных местах. И, что самое удивительное, все женщины отдыхали именно в этом отеле.
Даша оперлась о лыжные палки. Теперь она слушала не перебивая.
— В общем, понадобилось не так много времени, чтобы понять: в гостинице орудует прекрасно организованная банда, решившая воспользоваться средневековой легендой. — Полетаев выглядел раздосадованным, судя по всему, он ненавидел себя за каждое произносимое слово.
— Ты имеешь в виду...
