«Милое дело. Значит, своих ему трогать жалко, а на восточных христианах можно эксперименты ставить...»
— Мне очень неприятно вам отказывать, — твердо произнесла она, — но...
— Скажите, вы просили у девы о муже? — с несвойственной доселе жесткостью спросил пастор.
И тогда Даша почувствовала, что краснеет. Муж ей, конечно, не повредил бы, но на самом деле она хотела просить Горную Деву помочь ей организовать детективное агентство, ибо в этом ей и в самом деле могло помочь только чудо.
— Извините, но мне надо идти. — Она попыталась встать. Возможно финн сумасшедший, а общение с психами не входило в ее ближайшие планы.
— Ответьте только: да или нет? — пастор ухватил ее за локоть.
Дабы не спровоцировать вспышку, Даша произнесла как можно спокойнее:
— Может быть, да, а может быть, и нет. Вас это в любом случае не касается. Пустите мою руку.
— Не раньше, чем вы ответите на мой вопрос! — продолжал упорствовать пастор.
Мало-помалу на них стали обращать внимание. Даше хотелось покинуть ресторан немедленно, но не устраивать же со святым отцом прилюдную драку. Еще потом обвинят в разжигании конфликтов на религиозной почве.
Она опять села.
— Что вам в конце концов от меня надо? — прошипела она, стараясь сохранять на лице доброжелательное выражение. Для окружающих, конечно. — Допустим, я просила о муже, вам-то что?
— И ваше желание исполнилось?
Она подняла глаза и некоторое время рассматривала потолочные балки.
— Пока еще нет. Если только вы сию минуту не предложите мне руку и сердце. Еще что?
— Скажите, у вас есть драгоценности?
— А?
— Есть ли у вас с собой украшения, представляющие ценность? — повторил финн. — С которыми бы не жалко было расстаться?
Все ясно. Святой отец спятил. Не иначе, как в стране Суоми кризис доверия к церкви: паства разбежалась, а сами пастыри от горя помешались и теперь ездят по всему свету в поисках новых адептов. И новых подношений.
— Нет, — холодно отрезала она. — Я не большой любитель украшений. Тем более на отдыхе в горах. Бриллианты плохо гармонируют с лыжным костюмом.
— То есть в пещеру вы ходили без драгоценностей?
— Туда тем более.
— Я так и думал, — прошептал пастор. — Идемте ко мне в номер, я дам вам кое-что.
Переход был настолько неожиданный, что Даше показалось, она ослышалась.
— Простите, как вы сказали?
А пастор снова схватил ее за руку и крепко сжал.
— Я хочу сделать вам одно предложение. Вполне возможно, оно выходит за рамки ваших представлений о морали, но...
Тут Даша обалдела окончательно. Неужели ее первое предположение было верным и святой отец все же охотится за клубничкой?
— Если бы вы не были духовной особой, — холодно отчеканила она, — я бы съездила вам по физиономии. — Резким движением она вырвала руку. — И предупреждаю: если еще хоть раз вы посмеете дотронуться до меня пальцем или позволите подобные гнусные намеки, я вызову полицию.
— Полицию? — пастор заозирался по сторонам. — Только не надо полицию. — Он все еще пытался ее удержать.
— Отпустите меня немедленно! — зашипела рассвирепевшая женщина.
— Подождите, фру Быстрова, мне, кажется, вы меня не совсем правильно поняли...
— Я все поняла, гнусный вы развратник! — Она уже не контролировала себя. — Вы заманиваете к себе женщин, привязываете их к кровати и хлещете требником, якобы изгоняя дьявола. А потом расплачиваетесь за свои шалости украшениями, подаренными какой-нибудь доверчивой прихожанкой. Только со мной этот номер у вас не пройдет.
— Мадемуазель Быстрова, — у столика появилась хозяйка гостиницы мадам Юппер, — у вас все в порядке?
— Нет! — рявкнула Даша.
— Да! — ответил пастор. — Мадемуазель... хотела мне исповедаться.
— Здесь? В ресторане? — хозяйка выглядела удивленной.
— Да, знаете, бывают такие экстраординарные случаи... Идемте, мадемуазель, здесь и вправду не место.
Даша встала. Но только потому, что не хотела скандала на публике. Но как только они выйдут в холл, она ему покажет, где раки зимуют.
Однако пастор не дал ей и рта раскрыть:
— Вы все не так поняли. Я предлагал серьги не вам.
— Не мне? А кому?
— Я хочу, чтобы вы отнесли их Горной Деве. И попросили жениха еще раз.
— Нет, вы все-таки не в себе! Давайте окончательно покончим с этим: никакого жениха я ни у кого не просила.
— А что просили?
Ей очень хотелось сказать, что она не успела этого сделать из-за того, что именно он ей помешал, но ограничилась лишь недовольным бурчанием:
— Вас это не касается.
— Допустим. Но вы просили, ничего не предлагая взамен? Ведь так?
— Кому, Горной Деве?
— Да.
— А что я ей могла предложить? — В голове стоял какой-то странный звон. — Воскрешение?
— В том-то и дело! — пастор несколько оживился. — Именно об этом я и говорю: вы пойдете в пещеру, попросите еще раз, а взамен оставите вот эти серьги. — Он достал из кармана пару несколько грубоватых, но без сомнения ценных серег. — Договорились?
— Не могли бы вы мне объяснить, что все это значит? — медленно переспросила Даша.
— Пока не могу. — Пастор посмотрел ей прямо в глаза с такой пронзительной болью, что Даша поняла — для него это вопрос жизни и смерти.
— Я прошу вас, сделайте это, — повторил он.
