Она молчала. Ситуация становилась окончательно абсурдной. Святой отец, если он конечно святой, не хотел ее убить или затащить в постель, зато готов был пожертвовать какие-то там драгоценности, чтобы реализовалась мечта ее последних дней — найти наконец-то себе мужа.
Даша прислонилась к стене и прикрыла глаза. А что, если зтот пастор ее — счастливый ангел, прибывший на землю под Новый год с одной-единствен-ной миссией — осчастливить ее новым браком? Она открыла глаза. Узкое измученное лицо с запавшими глазницами. Нет, у ангелов таких лиц не бывает. Так скорее выглядят посланцы сатаны. Ангелы же толстые и розовые, у них за спиной крылья, а на пухлых устах добрая улыбка. Она это точно знает. Что она, ангелов никогда не видела!
— Я никуда не пойду до тех пор, пока вы мне все не объясните, — устало повторила она.
— А таком случае произойдет непоправимое.
— Да что, черт побери, может произойти? Земля на небо упадет?
— Небо на землю. Не ругайтесь, дочь моя.
— Извините. Но я живой человек и не могу лезть к черту в... простите, к... ну сами понимаете куда, не узнав, что меня там ожидает.
Стоящего перед ней человека, казалось, покинули последние силы. Он уже не просил, он молил:
— Я не знаю, что произошло, но раз вы здесь, то я могу доверять только вам, — шептал он. — Вы не должны ничего бояться, клянусь, ваша жизнь мне дороже, чем моя собственная, и я сделаю все, чтобы вы не пострадали. Но вы должны пойти! Прошу вас...
И тогда Даша не выдержала. Как всегда, когда ее начинали о чем-то просить — или спеть на вечеринке, или приехать в два часа ночи на другой конец города, чтобы услышать, что муж поменял пену для бритья и, значит, наверняка у него другая женщина. Она сама редко просила других о помощи и потому знала, как тяжело человеку на это пойти. К тому же складывающаяся ситуация просто сводила ее с ума: если к вечеру она не разберется, что к чему, то завтра тогда и просыпаться не стоит.
— Но потом, когда я вернусь, вы объясните мне? — твердым голосом спросила она.
— Не уверен. — Будь пастор хоть чуточку наблюдательнее, он обязательно бы соврал, но сейчас ему было явно не до этого. — Во всяком случае, пока не удостоверюсь сам.
— Не удостоверитесь в чем? — простонала Даша.
— Что сбылось то, о чем вы будете просить.
— Н-да? А если я попрошу для себя остров в Карибском море?
Финн медленно покачал головой.
— Ничего не получится. Дева выполняет только те желания, что связаны с любовью или... — он запнулся, — с ненавистью.
Последняя фраза прозвучала очень странно. Что он этим хотел сказать?
— С ненавистью? В каком смысле?
— Вы можете попросить послать вам чью-то любовь или... смерть. — Ответил пастор так тихо, что едва можно было расслышать.
— Смерть... — выдохнула вслед за ним Даша.
Тело невольно охватила нервная дрожь. Да с самого первого дня пребывания в этой проклятой гостинице сна, кажется, ни о чем другом и не думает!
— Тогда почему вы не хотите, чтобы я попросила...
— Причинить кому-нибудь зло? — Пастор нервно вскинул голову. В глазах промелькнул ужас. — Нет-нет, никогда! И надеюсь вы не станете этого делать.
— Не стану. — Даша отвела взгляд. Она уже не знала, что и думать. — Тем более что у меня нет человека, которого бы я ненавидела.
— Это прекрасно. Вот, возьмите. — Он протянул серьги.
Даша положила их на ладонь и поднесла к настенной лампе. Камни были настоящие, и довольно старые.
— Не верю, что соглашаюсь, — пробормотала она. — Кстати, а вы не боитесь, что ваши драгоценности могу попросту пропасть?
— Нет, — глухо ответил пастор, и глаза его на мгновенье озарились недобрым огнем. — Самое дорогое я уже потерял...
«Самое дорогое я уже потерял... Что за манера изъясняться? — ворчала про себя Даша, карабкаясь по знакомой узкой тропе. Она, как могла, пыталась настроить себя на скептический лад. — Дьявола ему надо победить... Какие дьяволы могут быть в двадцать первом веке? Чушь собачья!»
Наконец последняя ступенька была преодолена. Без вчерашнего страха она зашла в пещеру. Днем здесь все выглядело буднично. Светло-серый, потрескавшийся камень напоминал скорее бетон, и даже запахи сегодня были обыденными — никаких трупных испарений, всего лишь застоявшийся аромат векового холода. На всякий случай Даша подошла к дыре, ведущей в следующую пещеру, наклонилась, прислушалась, принюхалась. Тихо, темно, тянет сыростью. Почти успокоившись, она вернулась в центр площадки, встала перед трепещущей тенью и сложила руки, как для молитвы:
— Горная Дева, пошли мне, пожалуйста, жениха хорошего, — начала она без особого воодушевления. — Внешность, конечно, не так важна, как характер, но все же хотелось бы хоть какой-то гармонии... Ну, например, пусть он будет...
Справа от тени немедленно нарисовался жгучий брюнет. Полные губы были чуть вытянуты вперед, придавая фантазии сходство с Жан-Жаком. Подробнее рассмотреть его будущей невесте не удалось: довольно грубо брюнета вытолкал светлоглазый блондин. Блондин несколько раз моргнул длинными ресницами и призывно улыбнулся. На большее его не хватило — сзади уже напирал широкоплечий шатен с мускулистыми лодыжками.
