— Не знаю. После того как ты возник передо мной, как конь перед травой, я отправилась к нему и потребовала, чтобы он мне все объяснил. Первый раз он поведал какую-то несусветную историю и выпроводил меня быстрее, чем я сумела понять, что к чему, когда же пришла во второй раз и потребовала все рассказать уже в ультимативной форме, пастор некоторое время ломался, но потом уступил и предложил встретиться через двадцать минут. Я сказала, что буду ждать у лыжной стойки. И ровно через двадцать минут мне кто-то решил проломить голову.
— Значит, пастор... Хм, интересный ход событий, — пробормотал Полетаев. — Хорошо, оставайся здесь, а я схожу навестить его.
— Я с тобой, — Даша попробовала подняться.
— Зачем?
— А вдруг он вздумает отпираться.
— Предоставь это мне.
— Но...
— Обещаю, — полковник слегка сжал ее плечо, — если мне понадобится твоя помощь — я тебя обязательно позову.
Ждать пришлось недолго. Ровно через пять минут после его ухода дверь опять распахнулась. Полетаев быстрым шагом прошел в комнату и сел, обхватив голову руками.
Даша понимающе усмехнулась.
— Что и следовало ожидать. Он, конечно, от всего отказывается.
— Трудно сказать. — Полетаев посмотрел на нее из-под сплетенных пальцев. Посмотрел как-то очень странно.
— Что значит «трудно сказать»?
— То и значит. Его нет в номере.
— Может просто не хочет открывать.
— Вряд ли. Дверь была открыта. Я зашел.
— И что?
— Все вверх дном, а самого его нет.
Даша с ужасом посмотрела на стену, разделяющую номера.
— Что это значит?
— Все что угодно. Начиная с того, что он действительно хотел тебя убить, но когда у него это не получилось, попросту скрылся и, заканчивая... — Полковник выразительно замолчал.
— Ты хочешь сказать...
— Я хочу сказать, что пока ясно только одно: пастор Хахенникен — исчез.
Спустив с кровати ноги, Даша нахмурилась.
— У него кто-то был.
— Что?
— Когда я пришла, у него в номере находился кто-то еще. Именно поэтому пастор меня и не впустил. И, скорее всего, это была женщина.
— Почему именно женщина? — быстро переспросил полковник.
— Я помню, меня удивил запах. Такой сладковатый, странный запах...
— Запах духов?
Даша хмурила бровь.
— Даже не знаю... Это был парфюмерный запах, но для духов, пожалуй, несколько странный. Где-то я его слышала...
— Может, это было не из его номера?
— Нет, нет, запах появился именно в тот момент, когда он открыл дверь. Я помню, что меня это тогда очень удивило, но я не успела ни о чем спросить — пастор меня буквально выставил.
— Тогда вероятно это был запах одеколона, — предположил Полетаев. — Он мог воспользоваться им сам или в гостях у него все-таки был мужчина.
— Нет. — Даша упрямо сжала губы. — Это не был запах одеколона.
— Хм. — Полковник внимательно посмотрел на нее. — Значит, насчет духов ты сомневаешься, а по поводу одеколона уверена?
— Да. С одной стороны, запах не был дешевым, но он был слишком сладким. Я не представлю, чтобы так пах мужской одеколон. Я его где-то недавно чуяла, совершенно точно...
Полетаев демонстративно изобразил скепсис.
— Твои рассуждения, конечно, весьма занимательны, если бы они имели хоть какое-то практическое применение. Ты даже не можешь сказать, чем пахло. Может ладаном?
— Нет. — Даша досадливо поморщилась. — Теперь буду мучиться, пока не вспомню.
— Надеюсь, умрешь ты все же успокоенной. — Полковник хрустнул пальцами и цепко глянул на собеседницу. — Ну что, пришла пора поговорить начистоту?
Слово «поговорить» резануло. Какие могут быть разговоры, когда такое происходит?
— Как, ты не хочешь сообщить об исчезновении пастора полиции?
— Не имею ни малейшего желания.
— Но... что если совершено преступление?
— Вот! — Полетаев вскинул указательный палец. — Ты подобрала идеальное слово — «совершено». Глагол прошедшего времени. Знаешь, что это означает?
— Что?
— Что мы уже ничего не сможем изменить.
Даша хлопала глазами — она не понимала мотивов поведения эфэсбэшника.
— А что, если пастор не виноват и ему требуется помощь?
Полетаев опять начал тереть терпение.
— Послушай себя: то он хотел тебя убить, то теперь он не виноват. О чем именно ты хочешь сообщить полиции?
— Обо всем. Обо всем, что произошло.
На виске полковника пульсировала маленькая жилка.
— Давай начнем с того, что сначала ты обо всем расскажешь мне.
— Почему тебе?
— Во-первых, ты мне обещала, а во-вторых, полиция придет без всякого приглашения и до этого нам надо решить, что можно говорить, а о чем лучше промолчать. Рассказывай все, что ты слышала о пещере.
Даша сидела на кровати, поджав колени и вцепившись зубами в кулак. К суеверному страху, охватившему ее от кончиков ушей до пяток, примешивалась какая-то раздражающая материалистическая нотка. И связано это было именно с полковником, невзирая на все его мечи и копья.
Полетаев угрюмо наблюдал за ее сомнениями.
— Так ты расскажешь?
— Я никак не пойму, чего тебе далась эта пещера.
— Мне кажется, я уже объяснял.
— И ты хочешь, чтобы я поверила?
