И сливаясь с шумом ветра, подобно волне, сходящей с южных гор, накрыл бы это местечко, срезав какие-либо отпечатки жизни… И это не только про одиноких разведчиков в синевато-пыльной пустыне, идущих через железные развалины, но и о прошлой жизни, о самих развалинах кораблей, сохранивших в себе призраков былого времени, когда здесь шумел не ветер в пустыне, а шторм на воде.
Поток воздуха, вырывающийся из южных скал, накрывал равнину, шурша редкой серо-зеленой травой. Ветер не стихал, а ученым уже виднелись горы вдали. Разведчики шли по пустыне в поисках капли жизни.
Теперь в белой и необозримой котловине сквозь поглотившее ее марево показалась станция. Ламмерт выключил радиопередатчик, когда они дошли до нее. Рядом с одноэтажным зданием высилась сигнальная мачта, а на бетонной площадке стояли ящики с найденными металлами. Ученые зашли во флигель, плотно закрыв дверь и приглушив завывания снаружи.
Условия в пустыне меняются непредсказуемо, думал Ламмерт, и никто не знает, чем это закончится.
Тусклый свет падал на желтые прогнившие стены и старомодную мебель вокруг. Разведчики, не снимая верхней одежды, вошли в комнату, включили печь и рухнули на диван. Ламмерт почувствовал, как медленно слабеют его мышцы и зрение. Он проваливался сознанием в темный тлеющий призрак.
«На дне высохшего озера ничто не остается прежним. Все меняется… Это может произойти сегодня, или в любой другой день. Но может уже произошло».
Нарастающая головная боль. Темная тлеющая масса теперь перед ним, она в комнате и, кажется, во всей пустыне. Это общее чувство приближающихся изменений. Страх упущения.
Вой ветра, исчерпанный и слабый, еще доносился до ученых. Ламмерт взялся за радиопередатчик, в нем искривленно прозвучали координаты станции. После чего прибор стих, не воспроизведя больше ни звука. Разведчики просидели так долго, усталые и молчащие, не глядя друг на друга.
…Ламмерт проснулся, чувствуя озноб и жар, медленно различая очертания комнаты. Он вдруг понял, что находится здесь один. Вспоминая потом эти минуты болезни, он не раз замечал, как его окружение впадало в безмолвие. Немой ветер, стучащий за тонкой стеной. Разведчик, бесшумно чинящий сигнальную вышку.
Ламмерт поднялся, подошел к столу, на котором ему понадобились две таблетки и стакан воды. Он принял лекарство и отпил из стакана. Теряющий сон первый разведчик. Он не спит уже больше месяца и страдает от истощения.
«Немного естественного освещения не помешает. Сегодня днем облачно…»
Он отдернул штору, и его ослепила белоснежная пустыня. Ламмерт остановился взглядом на сигнальной башне. Возле нее стоял Руди в своем потертом зеленом пальто и копался во внутренностях мачты.
Вот уже больше часа, пока Ламмерт спал, он возился с передатчиком. Цепь таких мачт пролегала по всему южному округу, которые разведчики устанавливали для связи с центром сбора. Руди почти закончил, располагая лишь инструментами со станции, и готовился возобновить передачу. Их единственную связь с внешним миром через километры седой тлеющей массы, нависшей над дном озера.
К этому времени само движение ветра умерло. Комната станции залилась тишиной. Ламмерт вернулся на диван и слепо уставился на мерцающее мутное облако за окном, вдруг услышав громкий металлический скрежет.
И снова тишина… а после – шаги во флигели. Руди вошел в комнату.
– А! Ламмерт… Ты в порядке?..
– Ты починил вышку?
– Да. Пришлось поменять температурные датчики, – Руди сел, закрыл нижнюю часть лица воротником пальто и обхватил себя руками. Воздух медленно остывал вокруг него. Он посмотрел прямо на Ламмерта и добавил, – Но главное, теперь он выровнен по каналу И-лиен, и мы знаем, что центр сбора направит сюда второй поток.
– Значит, руководство дало добро, – помолчав, сказал первый разведчик.
Руди покачал головой, все еще укрываясь воротником и ощущая холод с пустыни. На мгновение его глаза возбужденно засияли, подобно неону внутри стекла, или искусственному пламени. Почти истлевшая надежда. Капля жизни в пустыне сознания… И только Ламмерт смотрел на эту тягу к жизни с отвращением.
Сколько раз он уже вел эту беседу, сколько раз смотрел на пустую надежду в глазах молодого разведчика. Всех их окутывал страх…
– Нам остается неделя, так? Исследовательская группа. Она будет здесь через неделю?
– Может больше, – ответил Ламмерт, – …Ты сам видишь, какая здесь погода. Наша сигнальная башня не выдержала холода. А теперь представь себе десятки огромных машин, с дорогой техникой, с хрупкими фильтрами для проб, и толпу трясущихся за эти приборы инженеров.
Ламмерт указал пальцем на слепящее окно, в котором белая и немая пустошь заглядывала им в глаза. Безликий и холодный труп озера. Сейчас там тихо, но Руди хорошо понимал, о чем говорит командир.
