Стихия, опустошающая разум вместе с его последним пристанищем. Она накрывает пустыню в те ужасные дни, когда разведчики и начинают терять сон, когда они находятся в глубоком отчаянии, или уже не выносят тишины, потому что в этой тишине их разум рождает безумие. «Mors Ontologica». Боясь остаться наедине с самим собой, они цепляются за радиопередатчик, в котором в такие дни обычно звучит «Немного естественного освещения не помешает. Сегодня днем облачно…»
– Не сомневайся, они не будут торопиться, если дело касается их техники. А пока ты встанешь на полувахту смотрителем, – говорил Ламмерт, прерываясь на кашель.
– Торбен?
Первый разведчик приподнялся и расстегнул пальто, он оставался в нем все это время. Еще прокашлявшись, Ламмерт продолжил:
– Торбен в разведке. Он должен спуститься дальше, за южные хребты.
Руди не ответил, спустя несколько минут Ламмерт включил радиопередатчик.
Хребты и тайны
Гроза и тучи. В пустыне высохшего озера тлела ночь. Затухала и дымилась, медленно исчезая и оставляя морось. Дневные лучи проникали сквозь дым понемногу обнажая сырую поверхность. Накрапывал слабый дождь.
Ламмерт в последний раз поставил на фильтр чашу с марганцовкой и утопил в нее аккуратно придерживая корни растение. Он закрыл крышку и оставил фильтр так. Его вахта подходила к концу, за окнами лаборатории светало. Он собрался и вышел, прихватив с собой ружье. В пустыне все вокруг имело такой мрачный и унылый вид, какой обретает окружение человека, страдающего бессонницей и несущего ночную вахту. Ламмерт ненавидел эти часы. Стало едва светло и зелено. Из мрака выступили черты мертвых деревьев, от которых остались только гниющие стволы. Разрушенная жизнь в мертвом озере. К деревьям спустились крупные птицы. Черные и блестящие телами скопы. Ламмерт видел, как они начали клевать влажные кости. «Останки коренного населения, – думал Ламмерт, – теперь они беженцы, распространяющие пандемию. Они умрут в своей пустыне, как и их отцы, только голодными и без одежды, переминая ногами десятки километров из-за нашего гонения». Крик скопы, раздирающий и мертворожденный, подобно крику тысяч душ потерянного поколения туземцев, вырвался над светлеющей зеленоватой пропастью. В светлеющей и зеленоватой пустыне наступило утро…
Позади Ламмерта все уменьшались и уменьшались, наконец совсем исчезнув, лаборатория с сигнальной мачтой, еще одной вышкой в южном округе. Первый разведчик возвращался на станцию.
Он оказался там спустя час. И долго стоял, рассматривая место вокруг, потом вглядываясь в грязное треснувшее стекло в окне. Свет был выключен, Руди еще спал. Ламмерт вошел внутрь, громко хлопнув дверью во флигеле и бросив там свое ружье. Голова слегка кружилась. Он вошел в комнату, не снимая пальто, он никогда не снимал верхней одежды в помещениях.
– Поднимайся! – крикнул он, стоя у кровати Руди.
Потом выпив лекарство и опустившись на диван, сказал это еще раз. Руди поднял глаза на исхудавшую фигуру командира перед собой и недоверчиво смотря на него встал с кровати.
– Ты отправишься в лабораторию.
– В лабораторию?.. – Руди припас болоньевый комбинезон и подошел к раковине. Достал из шкафа канистру с водой и наполнил небольшую фляжку.
– Полувахтой. До вечера. Надо будет залить фильтр снаружи, увидишь там невысокий кирпичный колодец с мутной оранжевой жижей, заодно проследишь за маяком… С этим же ты справился.
Руди молча повернулся к нему, держа фляжку, потом сел за стол и вылил воду в чайник, железный и блестящий. «Словно тело черной скопы – представилось Ламмерту». Вода скоро зашипела.
– Это там работал Торбен?
– Что?.. Да. У него было много заданий.
Ламмерт внимательно следил за помощником. В тихом полумраке тени закрывали его лицо и руки. На секунду Ламмерту показалось, что Руди уже ушел. Незаметно вскипела вода, Руди выключил чайник и оделся.
– Но почему ты спрашиваешь? Торбен был моим помощником до тебя, и отправил его на юг я лично. Тебя никто никуда не отправит. Ты дождешься второго потока. Сегодня, или в любой другой день, но для тебя все закончится здесь. Вернешься в город.
– Ладно… но если честно, я не думал именно об этом… – С сомнением: – Ты говоришь, что Торбен сейчас южнее хребта, один, по твоей воле? И когда второй поток доберется до него, то есть, сколько ему ждать? Сколько он проведет времени в этой пустыне? Столько же, сколько и ты? Потому что это было бы справедливо. Что ты сам знаешь о целях исследований; кажется, мы торчим здесь одну зиму, одну бесконечную зиму, но которая растянулась уже во много лет, и ничего мы не нашли. И то, что Торбен убьет еще пару лет жизни на юге долины, жизни, которую, мне кажется, тут уже все забыли; это поможет что-либо найти? Последние дни ты обещаешь мне счастливую возможность отсюда уехать, я не знаю, черт возьми, каким увижу теперь наш город. Но почему тогда ты позволил ему так растрачивать жизнь, то есть… почему?
Ламмерт молчал.
– Ты хочешь верить в светлое будущее, заставить меня поверить, но сам скрываешь прошлое, которое от того кажется только ужаснее. И в итоге мы просто замерли между одним и другим.
