Эндрю был зол. Как только он появился на пороге полузаброшенного старого завода и увидел, что здесь происходит что-то масштабное, о чем он и не догадывался, то был готов разнести все на клочки и рассыпать в пыль. Он чувствовал, что его водили за нос и сейчас он в этом убедился.
–Вы за дурака меня считаете? – низким голосом с нескрываемым раздражением спросил Эндрю. Он смотрел сверху вниз на этого маленького, жмущегося в себя человечка и уж точно не смог бы представить, что этот человечек способен на что-то большее, чем мямлить и подлизываться.
–Нет…что вы такое говорите. Совсем нет, – залепетал Мистер Грин. Хоть он и делал вид, что боится – впрочем, он и вправду побаивался, – и склоняет голову перед волей человека, имеющего власть, но он знал, что когда он осуществит свой план, расклад кардинальным образом может поменяться. Решимость идти до конца читалась в его взгляде, но Эндрю был слишком зол, чтобы заметить это.
–Вы не собирались меня информировать об этом всем? – все еще грозно спрашивал директор.
–Я просто не хотел вас беспокоить понапрасну. Наш с вами план идет так, как мы с вами договаривались. Помните? Насчет одномоментного извлечения большого количества энергии, – тут Майкл запнулся, но продолжил оживившимся, энергичным голосом: – И испытания прошли успешно, семена впитывают энергию. Смотрите!
Он провел Президента внутрь и указал на стол. На нем стояла большая колба, из которой ввысь поднималось зеленое растение, раскидывающее в стороны свои объемные крупные листья. Эти листья, освещаемые флуоресцентной лампой, отбрасывали на пол большие тени и слегка двигались, потревоженные содроганием воздушных масс внутри здания. Они напоминали руки, которые приветствуют вошедших людей.
Эндрю был поражен и очарован красотой живого растительного существа. Растение выглядело так приветливо, так притягательно, что он не удержался и дотронулся до него сначала лишь кончиками пальцев, затем более смело прикоснулся к поверхности листа, провел всей ладонью и, прикрыв глаза, позволил листьям коснулся его лица. На секунду ему показалось, что губы растянулись в мягкой улыбке, разбуженные чувством единения.
Отойдя и посмотрев на растение со стороны, он, можно сказать, был даже счастлив. Но что-то кольнуло его внутри головы и разнеслось болевой волной по всему телу. Сомнение. А правильно ли будет так поступить? Правильно ли мы поступали все это время? «Правильно ли я поступал?» спрашивал он себя сейчас, как спрашивал уже несколько лет. Терзания ели его изнутри, и он не мог думать о чем-то другом – черви, что жили в нем уже давно, сгрызли все, что казалось им вкусным. Противоположные стремления, противоречащие друг другу мысли раздирали его на части, а он не мог примкнуть ни к одной стороне, потому что не знал, что будет правильно, не был уверен в том, что из этого принесет больше пользы и будет более оправдано. Но, кажется, он уже слишком далеко зашел, чтобы поворачивать назад. Продырявленные внутренние опоры рушились.
От злости не осталось следа. На ее место пришла непонятная грусть и тяжесть. Майкл Грин заметил это и не упустил шанса:
–Помните, Господин Президент, если хотите что-то изменить, придется чем-то пожертвовать.
Эндрю опустил голову и прикрыл глаза.
Из глубокой задумчивости его вывел Джонни:
–Господин Президент, перед тем, как начнет воплощаться этот план, я должен обратить ваше внимание на важную вещь.
–Да, говори, – сказал Эндрю, потирая переносицу.
–Ваша дочь здесь, в Первом Городе.
Эндрю посмотрел на него, будто не понял смысл сказанного. Однако после его лицо тронула небольшая улыбка, и он сказал:
–Это прекрасно. Она должна увидеть это. Увидеть возрождение.
***
Машины ехали строгими колоннами по улицам. В некоторых местах было сложно проехать, потому что улочки оказывались совсем уж неприспособленными для таких больших машин. Кое-где даже пострадали дома: их мягкий материал был отшлифован суровым металлом, краска свисала клоками, как кожа при глубокой ране, а кое-где на землю свалилась пара кирпичей.
Горожане прибывали в странном расположении духа: День Первого вот-вот начнется, а это всегда поднимало настроение и отвлекало от повседневности, но в этот раз они как будто не участвовали в нем, были на заднем плане, все сделали без них, поэтому создавалось ощущение, что и сделано было не для них.
Роботы сновали туда-сюда, патрулируя улицы, скверы и площади, что тоже вызывало беспокойство. Даже несмотря на то, что эти дамы ходят в городе уже давно, к их присутствую, пожалуй, не привык никто, все старались пройти как можно дальше, чтобы не встретится с холодным, пустым взглядом машины – некоторые, по их заявлению встретившиеся взглядами с роботом, утверждают, что все не так.
Где-то были слышны радостные крики, смех, улыбки, похвальба компании за спасение человечества, благодарности, что они живут так прекрасно и горя внешнего мира не знают. Но все прекращалось, как только кто-то замечал приближение женщины-робота, разговоры умолкали, улыбки тускнели, все вокруг замирало.
